Невидимой нитью

Лучше бы не узнал. Майя решилась на такое впервые за все годы работы, и только ради самого Мартина. Но он, конечно же, не оценит жест.

Майя на ходу раскрыла замок рюкзака и запустила руку внутрь. Нащупала мобильник, вытянула на свет. Не сбавляя скорость, нажала на разблокировку и посмотрела на время. Половина первого. Впритык. Остановиться и подышать абсолютно некогда. До станции наземных поездов еще пять минут, и за эти пять минут желательно не умереть.

Вообще-то Майя не собиралась становиться моделью.

Просто она понятия не имела, какое у неё место в этом мире, а деньги были нужны. Подружка притащила её на первую съемку просто попробовать. Стоковым моделям не важен рост и объем груди. Главное – приятное лицо. Лицо Майи подошло, ровные зубы сгодились для рекламы стоматологии. Получить первые деньги просто за зубы оказалось очень приятно, и дальше вопросов, кем быть, больше не возникало.

Мартин не вникал в тонкости профессии, когда познакомился с Майей в кафе, где она подрабатывала официанткой.

И потом тоже не слишком вникал. А сейчас, за две недели до свадьбы, ему вдруг захотелось сломать всю её систему ценностей.

Тихий квартал остался позади. Майя выбежала на оживлённую улицу и свернула в сторону железнодорожного моста: он уже был виден, переброшенный через проезжую часть, на уровне третьих этажей застройки. Еще через минуту Майя уже поднималась по ступенькам на платформу, перепрыгивая через одну. В вагон она влетела перед самым закрытием дверей.

Воздух в лёгких закончился, кажется, навсегда. Она навалилась на поручень, ткнулась в него лбом и вдохнула, как утопленник перед погружением.

Чёртов Мартин. Чёртов-чёртов Мартин.

У неё осталось двадцать три минуты.

***

Хью размашисто провел ладонью по зеркалу, стирая налипший на него слой пара. Гладкая поверхность очистилась ровно настолько, чтобы в ней стало видно лицо от глаз до бороды. Хорошей бороды. Качественной. Тёмной, густой, не длинной, но и не короткой.

Не торчащей в разные стороны, и пока еще даже без проседи. Что не устроило Томаса?

Хью выставил ладони вперед, уперся ими в стекло, навис над раковиной. Хмуро уставился в своё суровое отражение.

– Твой завтрак на столе! – донесся до слуха старушечий голос.

Он на секунду взглянул на закрытую дверь, снова повернулся к зеркалу.

– Иду!

И всё-таки, что не так? Да, Хью послал Тома в задницу вчера вечером, но мысль уже упала в мозг и проросла за ночь.