Невидимой нитью

Если фотографу нужен был именно такой типаж, зачем что-то менять? Не стоило тогда вообще подходить со своей просьбой, если изначально не всё устраивает. В данном случае модель и не модель вовсе, а так, случайный прохожий. Незачем менять себя ради пары часов работы.

И в этом крылась вся суть.

Хью еще раз рывком провёл по зеркалу. Полоса расширилась, теперь в отражении стала видна вся голова и часть жилистой шеи.

К работе надо подходить ответственно. Даже если она очень-очень временная. Том эту работу почти навязал, и тем не менее теперь он имеет право высказывать пожелания.

Даже если это касается такой личной вещи, как борода. Он фотограф, ему лучше знать, что должно смотреться в кадре. Наверное.

Хью скорчил недовольную гримасу, оторвал одну руку от зеркала, огладил заросшие скулы и челюсть.

– Хьюго, завтрак остынет! – снова просочился в ванную бабушкин скрип.

Надо что-то решать, время не ждёт.

– Переживу, – бросил он. – Иди ложись.

Он глубоко вдохнул, задержал воздух, протяжно выдохнул.

Схватился за ручку ящика под раковиной и рванул на себя. Машинка-триммер лежала прямо наверху, в открытой коробке. Хью вынул её и покрутил в руках. Приложил к лицу, приноровился. Но на кнопку не нажал. Нет, всё-таки Томми засранец. Он не заслуживает такой жертвы.

Хью снова запустил руку в ящик и вытянул оттуда среднюю по длине насадку. Прицепил к триммеру и нажал на кнопку. По ванной разлетелось мерное жужжание. Томас переживет, если хотя бы полдюйма щетины останется на месте.

И расставаться с остальной длиной не так болезненно, как если бы под ноль. Рука прижала триммер к коже, сделала короткий рывок. В раковину упал плотный ком волос.

Шаркающие шаги и стук палки по полу проник в ванную даже сквозь жужжание.

– Ты одет? – голос бабушки прозвучал совсем рядом.

Хью провёл по челюсти триммером и покосился на дверь.

– Да.

Дверная ручка тут же дёрнулась. Женское любопытство бывает очень забавным. Хью снова уставился в зеркало и продолжил уничтожать бороду.

Боковое зрение уловило, как дверное полотно медленно отъехало от косяка. В проёме появилась невысокая худая фигура.

– Ты что, бреешься?

Прозвучало почти удивлённо. Бабулю вообще тяжело удивить, но Хью вроде бы смог. Он снова оторвал машинку от лица, развернулся вполоборота. Тёмные, немного выцветшие глаза сверлили его с явным любопытством.

– Ну, почти, – Хью коротко хмыкнул.

– Покажись, – скомандовала бабушка.

Домашний тиран.