Дело молодых

– Да, надо выступить перед всем курсом, – усмешка на лице Реваева не предвещала ничего хорошего, – точнее, даже перед двумя курсами, а еще точнее, это хотите сделать вы.

– Ну, Юрий Дмитриевич, – попыталась было возразить Вика, но Реваев не дал ей договорить:

– Что – Юрий Дмитриевич? Хотите сказать, что не имели дела с большой аудиторией? Вот самое время попробовать. К тому же это студенты. Они привыкли слушать, так что трудностей у вас, думаю, не будет. Вначале объясните всем, что произошло, а затем уже более предметно побеседуете с одногруппниками погибших, их все же не так много, ну и, может быть, кто-то из остальных вдруг захочет поделиться информацией.

Озвучите свои контакты. Я думаю, молодежи будет приятнее звонить вам, чем мне, – с усмешкой подмигнул Реваев. – Ближе к вечеру жду вас у себя, часикам к пяти, вместе с Георгием подходите.

– Хорошо, – Крылова понимала, что полковник, при всей его внешней мягкости и деликатности, свое решение не изменит, – пообщаюсь и со студентами.

До вечера, Юрий Дмитриевич.

– Удачи! – улыбнулся Реваев и, проводив направившуюся в сторону института Викторию долгим взглядом, пошел к своему автомобилю, припаркованному рядом с минивэном следственного комитета.

* * *

Илья Валерьевич Карнаухов – начальник Главного следственного управления по расследованию особо важных дел Следственного комитета – с грустью смотрел на своего старого приятеля.

– Ты понимаешь, Юра, что если мы это дело не раскроем, причем в самое ближайшее время, то на нас очень сильно обидятся.

Причем, я бы сказал, обидятся капитально, раз и навсегда.

– Если мы не раскроем, – задумчиво повторил Реваев и едва заметно усмехнулся. – А что, Илья Валерьевич, ты тоже решил тряхнуть стариной и лично принять участие в расследовании?

– Я ничем трясти перед тобой не собираюсь, – Карнаухов не разделял ироничного настроя полковника, – мне уже и трясти-то скоро нечем будет совсем. Вот ты если дело завалишь, так и все, оттрясусь навсегда.

– Да? – притворно изумился Реваев. – Сурово-то как нынче. Раньше просто на пенсию отправляли, а теперь, надо же, с ампутацией. Я не пойму, чего ты так завелся? Ну хорошо, один Волков, сын другого Волкова, и этот Волков-папа богаче всех остальных Волковых, вместе взятых. И что? Я что-то сильно сомневаюсь, что ты бы так сидел причитал только из-за того, что отец жертвы вписан в какой-то там список «Форбс» или еще куда. Я ведь не вчера родился.