В ад и обратно

– Сомневаюсь.

У Алексис зазвонил телефон. Она вытянула его из кармана, взглянула на экран, на мгновение замерла. Потом развернула мобильник к Диане.

Билл. Хотя теперь уже Уильям. Официально, раз их ничего не связывает.

– Мне ответить? – неуверенно спросила Алексис.

– Как хочешь.

Лекс колебалась. Долго смотрела на экран. Спустя минуту вызов прекратился, музыка перестала играть. Но еще через пару секунд всё повторилось. Добрая, милосердная Алексис всё-таки сдалась.

– Здравствуй, Уильям, – проговорила она в трубку.

И стала слушать. Достаточно долго. Диана не могла разобрать слов, но изъяснялся Уильям очень эмоционально. Однако это не произвело впечатления даже на милашку Лекси. Секунд через десять она молча отключила телефон.

– Он очень расстроен, виноват, кается, что не смог устоять. Больше я не слушала, меня взбесило «не смог устоять», – на последней фразе голос Алексис дрогнул, что значило: она и правда разозлилась. – Как можно не устоять, когда с ним в одной постели постоянно спала профессиональная танцовщица с шикарной задницей?!

– Можешь перезвонить и спросить, – тихо ответила Диди.

Обе замолчали, уставившись куда-то перед собой. Тёплый июльский день уже начинал уходить в закат, тень постепенно падала на задний двор, и сидеть в футболке и шортах становилось прохладно. Диана поёжилась, растёрла ладонями покрытые мурашками предплечья.

– Кажется, – нарушила тишину Диди, – мне пора уезжать.

Алексис встрепенулась, села ровно, нахмурилась.

– Куда? Ты недавно приехала.

– Ты не поняла, Лекси. Уезжать насовсем.

– Зачем?

Диана сорвала травинку, задумчиво покрутила её в пальцах.

– Хватит с меня всего этого. Вернусь в Сомерсет, устроюсь кассиром в супермаркет. Или официанткой. Или ещё кем-то. Встречу какого-нибудь лихого сыровара с пивным брюшком, рожу ему восемь детей и буду жить, как порядочная христианка. Бабушка Ханна порадуется, она считает, что в детстве в меня вселились бесы.

– Бред, – отмахнулась Алексис. – В тебе включился юношеский максимализм.

– Это не бред, – возразила Диана. – Меня здесь больше ничто не держит, кроме тебя. А Билл не успокоится, он попытается меня вернуть, и я сдамся, – она невесело хохотнула. – Я всегда ему сдаюсь. И буду ненавидеть себя за это.

– Нет, я не могу это слушать, – Алексис хлопнула себя по коленям и резко встала со скамейки. – Я ухожу. Буду в доме, если что. Со мной будет вино, сыр и телевизор.