Позывной «Грэй»

Было так холодно и душно, что я ворочалась в каком-то полузабытьи. Одежда отсырела. Даже горячий завтрак нас с Бертой не согрел, как и сменная куртка, надетая поверх той, которая уже была на нас. Мы тряслись так, что зубы стучали.

Голова гудела, поэтому соображала я туго, как будто бы с жуткого похмелья или с температурой под сорок. Всё тело ломило от усталости, особенно суставы – их выворачивало в обратную сторону. Каждое движение давалось с большим трудом и болью.

Одна новость всё же была хорошей. Капитан, что досаждал Берте, заболел.

Его и ещё нескольких солдат вынесли из завода на носилках, а потом погрузили в машину и увезли в госпиталь. Нам не сказали, что с этими бойцами, но раз они не могли даже идти самостоятельно, дело было плохо.

– Вдруг какая-то эпидемия? – выдала я свои опасения Берте, которая курила, злорадно ухмыляясь на то, как затаскивают неподвижное тело капитана в кузов грузовой машины. – Что если и мы заболеем?

У меня в рюкзаке были кое-какие лекарства, но по большей части обезболивающие.

Антибиотиков или чего-то серьёзного я не прихватила. А надо было.

– Да перестань, Анна! – отмахнулась она. – Сивухи, небось, обожрались и потравились! – Она раздавила окурок носком ботинка, а потом плюнула в сторону машины с госпитализированными военными. – Так ему, сука, и надо! Чтоб он там сдох, козёл!

Меня этот капитан не тронул, но я разделяла ненависть Берты к нему всей своей душой! Мужчины не должны вести себя подобным образом! Разве можно пользоваться беззащитным положением женщин? Подруга права, этот солдат заслужил того, что с ним случилось! Его сам бог наказал!

Только в кабине машины мы смогли согреться, потому что водитель сразу же включил печку, увидев, как нас колотит от озноба.

Меня начало клонить в сон, поэтому часть дороги я проспала. Обедали мы снова на обочине трассы, ночевали в какой-то школе. В ней хотя бы не было холодно спать, и туалет работал. Его правда быстро загадили. Как и всю школу в целом. После себя эта прорва людей оставляла кучи окурков, горы упаковок от еды, бутылок, использованных салфеток и дерьма. Никто не позаботился о том, чтобы как-то организовать сбор бытового мусора. Всем было плевать!

Боже, да мне тоже было уже всё равно! Реальность перестала быть настоящей, я находилась в какой-то прострации. Все мои эмоции отключились. Я уже не думала о родителях и Марселе, не волновалась о том, что ждёт нас с Бертой впереди. Я ничего не решала, от меня ничего не зависело.