Хелизагрийская Либерапея

Подходим, видим, музыканты на формингах играют, на самбиках подыгрывают, флейтами мелодию подкрепляют, тимпанами такт придают, голоса поверх всего звучат, колокольчиками музыку обрамляют. Видно, праздничную музыку играют свободную в честь бога винного.

Покуда так мы стояли, наслаждаясь великолепной музыкой, то некая знатная дама, в толпе стоящая, случаем на меня свой взор обратила. Ведь города – это места развратные, и каждый тут ищет себе потехи от скуки. Я её не замечал, ибо всецело был поглощён музыкой, но она подошла поближе и, делая вид, что толпа её теснит, ко мне украдкой подошла и плечом своим до моего дотронулась.

II

Музыканты пропели свою последнюю песнью, которую я постарался запомнить и выучить:

Поём о Сабазие фригийскорождённом,

О боге рогатом – подателе благ.

Меен-ма, меен-ма! Эвоэ-савой!

Поём и о Корибантах весёлых,

Реи детях, и к Серапису-царю…

Когда же музыканты кончили играть и петь, то помощники их медные чаши стали подносить, монетой звонкой заискивая, и приговаривали:

Кто сколько может, в медную чашу монет положи,

Кто чтит Гомера – положи по четыре монеты,

Кто же Гермеса – по семь, а кто Аполлона – по девять,

Кто Тимофея с Милета – тот весь кошель положи!

Благородная дама начала из кошеля монеты доставать, класть их в чашу и украдкой как бы обронила кошель, когда крепила его обратно к своему поясу.

Сатиры сразу заметили его и хотели было подобрать, но я их опередил, сам поднял и за дамой благородной побежал, вернуть ей принадлежащее.

III

Бегу за нею и вижу – толпа стоит. Подхожу, спрашиваю, мол, что за сборище и как обойти его. Один отвечает:

– Да вот, погляди, осла ведут, видишь, он-то и есть виновник этого сборища. Представь, на вид осёл, а по делам, как ни есть, самый настоящий человек.

Нечестивое заставляли осла этого делать с одной рабыней, как им уже одна богатая дама заинтересовалась. Вот, все ждут, покуда они зачнут свои нечестивые дела.

Выслушиваю, в сторону глаза отвожу и вижу в толпе благородную даму, к ней подбегаю, кошель её возвращаю, а тело моё дрожать начинает от её красоты, что сразу про осла и дела его забываю. Дама благодарит меня, за руку берёт, на зрелище зазывая поглядеть.