Не наше дело

А этим бедолагам за тысячу лет и вспомнить нечего!

– А ведь мы стоим на ободке гигантской кастрюли, в которой что-то варится на медленном огне, – задумчиво пробормотал Гартман.

– Главное – не оказаться здесь, когда эта кастрюлька закипит.

– Вам не о чем беспокоиться, – Зиверс снисходительно улыбнулся, – коллега профессора Гартмана, господин Робертс, проводит постоянный мониторинг процессов, происходящих на глубине озера. Он считает, что ситуация стабильна. Этот остров не опаснее Йеллоустонского парка.

– Не уверен, что это хорошее сравнение. – Профессор был все так же серьезен.

– А что, в Йеллоустоне опасно? Я там был как-то с отцом.

– Есть такие оценочные суждения. – Гартман почесал изогнувшуюся домиком густую бровь. – Они, конечно, весьма условны, и вероятность гигантского извержения в Йелоустоне равняется четырнадцати стотысячным доли процента в год.

– Ну, так у нас есть девяносто девять целых и еще фиг знает сколько стотысячных долей, что в этом году ничего не случится.

– Девяносто девять тысяч девятьсот восемьдесят шесть. – Кроме русского Зиверс, оказывается, владел и азами математики.

– Вы, несомненно, правы с точки зрения арифметики, господин Зиверс, – откликнулся на наши вычисления Юрий Иосифович, – однако все эти расчеты основаны лишь на данных по нескольким предыдущим извержениям, а геологические процессы не происходят по расписанию, предсказать их полностью невозможно.

– Вы очень пессимистично настроены.

– Что вы, герр Зиверс, все совсем наоборот, иначе бы я сюда не приехал. Однако своих партнеров, как и своих противников, стоит трезво оценивать. Во избежание недоразумений.

– Вы это сейчас говорите о вулкане или обо мне? – не понял немец.

– Я геолог, герр Зиверс, меня в первую очередь интересуют геологические процессы. – Гартман извлек откуда-то из-под куртки небольшой походный бинокль и начал осматривать долину, давая понять, что разговор окончен.

Я хлопнул Зиверса по плечу:

– А вот я совсем не геолог, герр Зиверс.

Некоторое время мы стояли молча, любуясь удивительным пейзажем. Потоки пара белыми струями непрерывно текли вверх, где на высоте нескольких сотен метров, чуть выше вершин скал, окружающих долину, цеплялись друг за друга, сплетались в узлы причудливой формы и, наконец, превращались в мягкую, но прочную ткань облаков.