Охота на Лунина

В конце концов, кто-то самый нетерпеливый, скорее всего Хованский, раздраженно бросает: «А может, и не было ничего?» В этот момент Илья наконец понимает, что именно они ищут. Начальник следственного управления и все его подчиненные ищут и не могут найти мозг Ильи Лунина. «А если и вправду ничего не было? – с ужасом думает Лунин. – Стыд-то какой. Ладно еще, когда майором был. Майор без мозгов – это нормально. Они почти все такие, безмозглые. Но ведь сейчас целый подполковник! Что мама скажет, когда узнает?»

Охватившее его чувство стыда было столь сильным, что Лунин проснулся.

В последний момент он ухитрился ухватиться за дверную ручку и избежать падения на пол. «Это же надо – уснуть стоя». Илья несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь насытить кровь кислородом, и, покачиваясь, двинулся на кухню. Там, стоя у распахнутой двери холодильника, он некоторое время пытался сделать мучительный выбор между таблетками растворимого аспирина и бутылкой шампанского, которую кто-то, возможно даже он сам, предусмотрительно положил на нижнюю полку. Неожиданно вышедший из забытья сегмент мозга, очевидно отвечающий за творческое мышление, предложил компромиссный вариант – растворить таблетки в шампанском, но остальные части организма этому решительно воспротивились.

Полчаса спустя Лунин чувствовал себя значительно лучше. Головная боль, благодаря действию аспирина, если и не прошла полностью, то, во всяком случае, стала вполне терпимой, а контрастный душ придал организму дополнительный, столь необходимый ему, заряд бодрости.

Илья стоял в прихожей перед зеркалом, дающим возможность разглядеть себя в полный рост. В правой руке он держал чашку кофе, из которой периодически делал неторопливый глоток, зажмуривался от удовольствия, а затем с шумом выдыхал: «Аах!» – после чего вся процедура вновь повторялась. Из одежды на Лунине был только китель, украшенный новенькими, с двумя крупными звездами на каждом, подполковничьими погонами. Издав очередное «Аах!», Илья повернулся к зеркалу боком и попытался втянуть живот. За последние месяцы он несколько располнел. Как полагал сам Лунин, он набрал от силы три, максимум четыре, килограмма. Как обстояло дело на самом деле, выяснить было не сложно, здесь же, в углу прихожей, без дела пылились напольные весы, но оскорблять самого себя недоверием, особенно сейчас, Илье не хотелось. Пять! Пусть будет пять. Все равно не так уж и много.