Ночные тени

Ее украшала огромная, выполненная на стекле картина, скорее всего, фотопанно, на котором все то же кофейное дерево представало во всей красе, с яркими, сочно-зелеными листьями и гроздьями розово-красных, местами бардовых ягод. В такой же стилистике была выдержана и вся заполнявшая зал мебель. Черные деревянные столы, такого же цвета стулья и скамьи с сиденьями, накрытыми цветастыми циновками.

– Вишня, что ли? – присмотрелся к изображению на стене вошедший следом Панин. – Небось, сакура какая-нибудь. Пойдем, второй зал глянем, чего там интересного разукрасили.

– Добрый день! Хотите у нас отдохнуть? – устремилась навстречу посетителям официантка с внушительной копной огненно-рыжих волос, яростно выпирающих из-под тугого обруча на голове.

– Два кофе и управляющего, – буркнул Панин и, увидев в глазах девушки недоумение, помахал перед ее лицом раскрытым удостоверением, – желательно и то, и то побыстрее, чтоб не остыло.

– Чтоб не остыл, – поправила его официантка, пряча блокнот в накладной карман передника.

– Кто он? – майор непонимающе нахмурился. – Управляющий?

– Кофе, – глядя ему в глаза, отозвалась рыжая. – Кофе – он, мужского рода. Сейчас, конечно, сделали послабление, можно употреблять и в среднем роде, но в приличном обществе это моветон.

– О, как, – усмехнулся оперативник, – я думал, моветон – это когда гостей мордой в свой интеллект тычут.

– У кого что есть, – улыбка на лице официантки сделалась еще доброжелательнее, – у кого интеллект, у кого удостоверение.

Одарив напоследок улыбкой еще и Малютина, рыжеволосая красавица упорхнула из зала, оставив после себя лишь легкий перезвон покачивающихся на выходе бамбуковых занавесок.

– Ты это видел? – Панин недовольно обернулся к напарнику. – Закрыть бы эту пигалицу в отделе на пару суток, может, язык у нее бы и укоротился малость.

– Ага, и самому с ней закрыться, – беззаботно отозвался Денис, – тогда можно и на все пятнадцать.

Проворчав в ответ что-то невразумительное, Панин перешел во второй зал. Малютин последовал за ним.

В отличие от оформленного в довольно минималистичной манере первого зала, второй был в какой-то степени перегружен предметами интерьера. Стены, выкрашенные наполовину в кофейный, наполовину в кремовый цвет, были почти не видны из-за многочисленных полок и шкафов, до отказа заполненных самыми разнообразными атрибутами заядлого курильщика.