Ночные тени

Большую часть выставочной площади занимали кальяны самых разнообразных форм, цветов и размеров, включая стоящий на каменном постаменте гигантский экземпляр, высотой порядка двух метров. Одну из стен почти полностью занимала коллекция курительных трубок, некоторых из которых имели весьма замысловатую форму или же отличались необыкновенно длинным чубуком. Оставшееся пространство было отдано более скромной по числу представленных экземпляров, но не менее интересной по содержанию коллекции зажигалок.

– Ну ты глянь, один в один мой «Макаров», – Панин остановился возле одного из экспонатов своеобразной выставки.

 – Надо бы проверить, это точно зажигалка, а то, может, на ней пара висяков числятся.

– Все экспонаты в рабочем состоянии, – послышался у него за спиной уже знакомый голос, – если желаете, могу дать вам прикурить от этого. Вы ведь курите?

Оперативники обернулись. Перед ними стояла все та ж рыжая девица, с которой они разговаривали несколько минут назад в соседнем зале.

Только теперь передника на ней не было, белый обруч с головы тоже куда-то исчез, подарив огненной копне волос долгожданную свободу. Панин нахмурился, в противоположность ему Малютин расплылся в добродушной улыбке.

– Что-то не так? – энергично хлопая чрезвычайно длинными и густыми ресницами, поинтересовалась девушка. – Кажется, все ваши желания исполнены.

– Помнится, речь шла о кофе и управляющей, – буркнул в ответ Панин. – Не наблюдаю пока ни первого, ни второго.

– У вас необычайно развита ненаблюдательность, – нагло заявила рыжая.

Если вы чуть сильнее вдохнете, то почувствуете запах кофе. Я подала в соседний зал, там за столом общаться удобнее, чем здесь на пуфиках. Что касается управляющей этого заведения, то, как уже догадался ваш более сообразительный напарник, она перед вами. Каменева Марина Александровна.

Еще пытавшийся до этого сдерживаться Малютин не выдержал и захохотал. Панин хмуро взглянул на напарника.

– О, це дюже смешно! – отчего-то майор перешел на некое подобие украинской мовы.

 – Могу по спине шарахнуть, чтоб из тебя хохотунчик выпрыгнул. Пошли! – рявкнул Михаил Григорьевич, видя, что его коллега развеселился еще больше. – Попьем кофе, пока не остыло!

– Не остыл, – поправил его, вытирая выступившие на глазах слезы, Малютин. – Кофе – это он. Мужского рода.

– Мы его все равно выпьем, – отозвался уже немного успокоившийся Панин, – вне зависимости от половой принадлежности.