Прайм-тайм

 – Не думаю, что это правда. Понимаешь, я по лучила твое сообщение и спросила ее, и… – Поднимаю взгляд на начальницу, полная решимости отстоять свое мнение, и тут же понимаю, что мои слова для нее ничего не значат.

Анжела продолжает тараторить:

– И поэтому мы отказываемся от сюжета. Ты же знаешь, мы никогда не освещаем самоубийства. Показывая такое по телевидению, мы можем подтолкнуть зрителей к этому шагу. Так что… мне жаль, Чарли. – Она выдавливает фальшивую улыбку, рассчитывая на то, что я клюну на эту убогую наживку.

 – Но спасибо, что была в команде. Я не могу это так оставить. Она ошибается.

– Но, Анжела, я встречалась с вдовой, – не отступаюсь я. – Я специально спросила ее о самоубийстве – конечно, не напрямую, чтобы не показаться бесчувственной, – и говорю тебе: этого не может быть… он не мог. – Я медлю. – Они нашли записку или что-то такое? У нас есть отчет полиции?

– Никакого отчета и никакой записки у нас нет. – Анжела опускает взгляд на планшет и делает вид, что обнаруживает в нем важные указания, чтобы только поскорее смыться от меня.

Но у меня еще один вопрос.

– Зачем тогда она позвонила редактору и попросила об интервью, если знала, что он мог покончить с собой? – Да и вообще это какая-то бессмыслица.

– Чарли, ты все не так поняла, – произносит Анжела таким тоном, будто разговаривает с умственно отсталым ребенком. – Редактор сам позвонил ей. Это мы попросили ее об интервью. Точнее, после того, как несколько дней назад ее муж пропал без вести, а мы передали это сообщение телезрителям, мы попросили ее дать интервью, когда его найдут.

 – Она пожимает плечами. – Видимо, она посчитала, что все равно должна выполнить обещание – даже несмотря на то что его нашли… гм… мертвым.

Только местные новостийщики способны обвинить скорбящую вдову в том, что она согласилась дать интервью для телеканала. И я просто в восторге от того, что никто не потрудился сообщить мне эту пикантную подробность прежде, чем я появлюсь на пороге ее дома.

– В общем, – продолжает Анжела, – по мнению полиции, это самоубийство, и нам придется смириться.

И точка. Все.

Она уже отходит к двери, но внезапно оборачивается ко мне. И широко улыбается.

– Но давай все же выкроим время, чтобы поболтать о твоих сюжетах на ноябрь, хорошо? Нам не терпится узнать, что ты приготовила. – С этими словами Анжела уходит к себе в кабинет.

Очевидно, я свободна.

Титаническими усилиями мне удается сохранить внешнее спокойствие.