Ты не коснись моей руки

 – Не представляешь, как мне жаль с тобой расставаться, но я человек слова. Говорил, что помогу тебе, значит, помогу…

Марго

Женька не приехал ни сегодня, ни на следующий день. Телефон тоже молчал, и я почувствовала, как камень упал с души. Всё разрешилось само собой. Или не само.

Возможно, Михаил поспособствовал этому. Даже наверняка. Нет-нет, а я проверяла сообщения, нет ли от него вестей. Хоть краткой строчки.

Но всё было тщетно. Что ж, как говорится, «ты ничего не ответил, но это и был ответ».

На что я рассчитывала? Возможно, на объяснение, хотя бы длиною в три слова. Стало бы мне легче, получи я его «прости» вместо «я по тебе скучаю»? Не знаю, наверное, нет.

Отец приехал поздно вечером и снова прошёл в кабинет. Поступь у него сегодня была твёрдой и тяжёлой, я понимала, что это значит: не беспокоить.

Зато на следующее утро настроение у папы было отличным. Мы встретились за завтраком и заговорили о театре.

– Неплохо бы сходить вместе куда-нибудь. Я уже сто лет в театр не выбирался! – внезапно предложил он сам, и я оторопела.

Отец прав, он не был в театре несколько лет, с тех пор как умерла мама. Это она любила таскать его по культурным мероприятиям.

Однажды отец заснул на балете «Щелкунчик» и даже захрапел в самый драматический момент, чем вызвал у неё одновременно улыбку и желание уколоть супруга чем-нибудь острым да побольнее.

Поэтому предложение отца удивило. Он не любил и не привык наступать на горло собственной песни, а тут вдруг…театр.

«Самые большие драмы происходят в реальности, и они так буднично заключены в обыденность, что становится поистине страшно», – я слышала эту фразу в Штатах от одного малоизвестного драматурга, ищущего вдохновения на дне бокала.

Там я чувствовала себя живой, не скованной в доспехи чести и достоинства, которые должны сиять и не иметь ни единого тёмного пятна. Даже в тех местах, где никто не видит.

– Давай, – согласилась я. – Почему вдруг ты вспомнил о театре?

Я сделала глоток сока и посмотрела через стол на отца.

Мы всегда принимали пищу в столовой, за столом, накрытым свежей скатертью.

Так любила делать мама, она приучила нас к этому ритуалу. После её смерти отец так и не смог нарушить ни единого её желания.

Он возвёл её на пьедестал идеальной женщины, безупречной во всём, хотя при её жизни иногда высказывал прямо противоположное мнение. Но так, не по-настоящему, ворча и отгораживаясь экраном планшета.