Версенес. Начало

Я забыла, что мы в аэропорту, что я опаздываю, что я не люблю его… Последнее не сказать чтобы было помехой, но все же именно эта мысль меня отрезвила. В голове что-то щелкнуло, и я отрыла глаза. Одновременно с этим он осторожно, но уверенно оттолкнул меня и убрал мои руки со своей шеи. В его глазах плескалось море самых разнообразных эмоций. Гнев, отчаяние, радость, разочарование?

– Что ты делаешь? – Остин чеканил каждую букву. – Что ты делаешь…

Я замерла. Как мышка перед кошкой. Вот он сейчас бросился и разорвет.

Стало страшно. Я развернулась и побежала в зону досмотра, не сказав ни слова. Девушка за стойкой понимающе улыбнулась. Наверное, думает, что я прощаюсь со своим парнем. Дура.

И я дура. О таком парне можно только мечтать. А я все ломаюсь. Убежала от него, как школьница.

Поскорее бы уже в самолет – отвлекусь от всей этой ерунды. Как только объявили посадку, я сразу встала в очередь. Это уже было действием, чтобы еще хоть как-то занять мозг, я стала наблюдать за тем, как ведут себя люди, стоящие передо мной, и пытаться догадаться, о чем они думают.

Время пошло быстрее, и я не успела опомниться, как стюардесса уже с улыбкой объясняла, где мое кресло.

В среднем ряду. Ну вот. Совсем не интересно. Придется весь путь таращиться в монитор.

Я уселась, сразу пристегнулась и приготовилась впасть в состояние между сном и явью. Уловка сработала, и, когда я в следующий раз открыла глаза, самолет уже набирал высоту.

Разнесли напитки. Я взяла бокал красного полусладкого и с его помощью провалилась в еще одну полудрему до самого ужина.

Так и продремала весь полет. Каждый прием пищи клонил в сон, а если сон уходил, я нагоняла его бокалом вина.

Как же я была рада по прилету, что не взяла с собой вещи. Наверное, первой со всего рейса мне удалось покинуть аэропорт. Плюнув на все, я поехала до родного города не рейсовым автобусом, а на такси.

И вот они, окна родного дома. Ту радость, которую я испытала, передать словами невозможно. Сквозь окно я видела, как семья садится ужинать.

Мама накрывает на стол. МАМА. Как давно это слово не проносилось в моих мыслях, как давно я не произносила его. Я побежала в дом. Надо было видеть лица родных, когда я ворвалась в кухню. Немая сцена. Потом посыпались вопросы, поцелуи, объятия, попутно меня пытались накормить, так как «бледна и худа», хотя бледность объяснялась дорогой, а чрезмерно худой или толстой я никогда не была и мой вес с момента вылета из родного гнезда почти не изменился.