Смертельная ночь

Он ничего не сказал о том, что Кендалл не понравилось проявление кошачьей симпатии.

– Амелия… – напомнил он.

– Она всегда была очень добра ко мне. Наверное, между нами существовала духовная связь. Чудесная женщина. Она умерла от рака. Хотя адвокат вам, вероятно, сообщил.

– Я полагаю, она принимала морфий как обезболивающее? – спросил Эйдан.

– Да, – неохотно подтвердила Кендалл, зная, куда он клонит.

– И у нее бывали галлюцинации?

– Да, – еще более неохотно ответила Кендалл.

– А у вас?

Довольно с него любезностей.

Его темно-синие глаза, подернутые инеем, в упор уставились на нее, тон изменился.

– Не знаю, что вам ответить. Недели за две до смерти ее постоянно преследовал страх. Я поставила раскладушку в ее комнату, чтобы быть с ней ночью. Порой она просыпалась, крича, что видит огни. Я всегда была полусонной, так что не могу вам точно сказать, видела ли я эти огни или нет. Не огромные фонари, как у летающих тарелок, а светящиеся точки в районе кладбища. Иногда ей что-то слышалось, но я опять же воспринимала все сквозь сон.

Слышала ли я что-нибудь необычное? Я не уверена.

– А что вы слышали?

– Я слышала, как воет ветер. Иногда этот вой походил на крик, но так бывает, когда он свистит в старых дубах. Шорохи – опять, наверное, ветер. Или белки. Все это объяснимо, я уверена… Но вот в конце…

– Что… в конце?

«А он хороший следователь», – подумала она, подчиняясь его вкрадчивому голосу, который ласково принуждал ее продолжать.

– Меня тоже начали одолевать страхи.

 – Она глотнула из бокала и задумалась. – Вообще-то я всегда ощущала себя в безопасности на плантации. Словно… под защитой прошлого, как бы под защитой доброго духа. Может быть, у меня сложилось такое впечатление от красоты этого места. Но к концу Амелия все-таки заставила меня несколько раз понервничать. То есть ночью там бывает такое ощущение, будто ты одна на свете. И несмотря на ощущение безопасности, мне было не по себе… потому что я чувствовала, что вокруг происходит что-то злое, нехорошее… но если я буду смирно лежать на своей раскладушке, то никто меня не тронет. Слышала я что-то или нет – не знаю, но на всякий случай клала рядом с кроватью бейсбольную биту.

– Надо было класть ружье.

– Это было бы здорово, но я не умею стрелять. Чего доброго, я застрелилась бы сама или застрелила Амелию.

Он улыбнулся:

– Вам необходимо научиться стрелять. Особенно если вы планируете и дальше ночевать на уединенных плантациях.