Смертельная ночь

Понимаете, есть вещи похуже, чем привидения. И это вполне реальные чудовища из плоти и крови.

– Нет, знаете, я больше ничего такого не планирую, так что обойдусь без снайперских курсов.

– Ладно. Расскажите все до конца.

Кендалл невольно вздрогнула. Она ненавидела себя за это, зная, что он отмечает каждое ее движение.

– В конце ничего особенного не было, только она начала бредить, будто разговаривала с какими-то невидимыми мне собеседниками.

– И что она говорила?

– Разное.

– Например?

– Порой бывало так, словно она читает лекцию по истории.

Она говорила о Реконструкции – после Гражданской войны, после Первой мировой, Второй мировой, вспоминала Мартина Лютера Кинга… и все в таком роде. О том, как она гордится своим старым домом. Мне казалось, что она счастлива. Казалось, что она говорит с…

– Духами?

– Именно.

– Ей кололи большие дозы морфия…

– Еще какие… Это делала не я, я ведь не медик. Я наняла медсестру, когда стало ясно, что Амелии недолго уже осталось. Она не хотела умирать в больнице.

Она хотела умереть в том доме, где родилась. Но однажды…

– Что?

– Она была без сознания, в коме, и вдруг она открыла глаза и села. Посмотрела прямо на меня, попрощалась и сказала, что любит меня. А затем она протянула руку – будто рядом кто-то стоял – и сказала: «Пора. Я готова». И затем она умерла.

– Морфий, – тихо проговорил Эйдан, словно желая подбодрить ее, убедить ее в этом.

– Конечно, – ответила она, глядя ему прямо в глаза.

И вдруг ей стало не по себе, хотя он стоял далеко и не собирался ей угрожать.

Он вел себя вежливо и даже по-доброму. Издевается? Нет, скорее всего. Она чувствовала его искренность. А когда он улыбался или просто задумчиво молчал, он был чертовски привлекателен. Высокий рост и широкие плечи придавали ему стать, а резкие суровые черты лица выдавали интригующую силу. В нем была внутренняя энергия, источавшая жар, и даже сексуальная харизма. Этим он в немалой степени был обязан своей уверенности, которая позволяла ему непритворно плевать на то, что подумают о нем другие.

Интересно, что все-таки случилось с его женой?

Но спрашивать она, конечно, не собиралась.

Она стыдила себя за свое внезапное смущение. Если он был свободным мужчиной, а она свободной женщиной, это не означало, что они должны броситься друг на друга. О боже! Что за нелепые мысли лезут в голову? Он не понравился ей с самого начала и по-прежнему не нравился. И как мужчина он…

«При чем здесь это? – одернула она себя.