Бремя молчания

 – Ты что, закатился в город?

– Меня не было дома три недели, подумаешь, опоздал еще на несколько часов. – Хотя Гриф и не ругался, не произнес ни единого бранного слова, он говорил как-то особенно едко. – Зашел в «О’Лири», выпили с Роджером по рюмашке.

Антония внимательно оглядела мужа с головы до ног:

– Судя по запаху и по тому, в каком ты виде, выпил ты не одну рюмашку. Тебя не было целый месяц. Я думала, ты там, на нефтепроводе, успеваешь соскучиться по жене и детям.

Атмосфера постепенно накалялась. Почувствовав неладное, Калли принялась вырываться, но Гриф держал ее крепко.

– Да, я соскучился по жене и детям, но и с друзьями тоже надо повидаться. – Гриф открыл холодильник и стал искать пиво, но не нашел. С силой захлопнул дверцу, стеклянные бутылки задребезжали.

– Не хочу ссориться. – Антония подошла к Грифу и неуклюже обняла его – живот мешал. Калли потянулась к матери, но Гриф ее не выпустил. Он сел за стол, а Калли посадил на колени.

– Услыхал в «О’Лири» кое-что интересное, – сказал он как бы между прочим.

Антония застыла на месте. – Ребята говорят, что Лорас Луис опять здесь ошивался.

Антония отвернулась и принялась доставать из шкафчика тарелки.

– На прошлой неделе он расчистил мне дорожку от снега. Он приезжал к миссис Нортленд. Почтальон забеспокоился, почему она не вынимает писем из почтового ящика. Оказалось, с ней все в порядке. В общем, он увидел, как я чищу снег, и предложил помочь. – Она обернулась, чтобы посмотреть, как Гриф отреагирует. – Бен болел, его тошнило.

Он не мог чистить снег, вот я и вышла сама. А Луис просто проезжал мимо и остановился – подумаешь, большое дело. В дом он не заходил.

Гриф продолжал смотреть на Антонию. Невозможно было понять, о чем он думает.

– Что? По-твоему, я бы… мы бы… Я на седьмом месяце беременности! – Антония невесело рассмеялась. – Да ладно, думай что хочешь. А я пойду прилягу. – Она с трудом вышла из кухни. Калли слушала, как мама медленно, с трудом поднимается по лестнице.

Гриф вскочил и побежал следом, волоча за собой Калли.

От неожиданности девочка прикусила язык и заплакала от боли, ощутив во рту металлический привкус крови.

– А ну, вернись! Я к тебе обращаюсь! – заорал он вслед жене. – Неужели тебе неинтересно узнать, о чем все говорят? – Гриф в два прыжка очутился у подножия лестницы. – Иди сюда! – Он набычился, на виске у него запульсировала синяя жилка.

Калли громко заплакала и принялась вырываться.

– Оставь ее! – крикнула Антония сверху.