Наш неистовый конец

 – Уолтер Декстер прочистил горло. – Цена указана на первой странице в левом верхнем углу.

Джульетта взяла бумаги, расправила загнувшийся уголок первой страницы и подняла брови.

– На эту сумму можно купить целый дом.

Уолтер пожал плечами.

– Хотите покупайте, хотите нет, – просто сказал он. – Как бы то ни было, не мой город пострадает, когда это повторится.

Глава пять

На первый взгляд Венедикт Монтеков покупал продукты, на самом же деле он приобретал то, что просто намеревался уничтожить.

Отдавая деньги за груши, он делал всего один укус, после чего давил остальное в руке и выбрасывал на мостовую.

Венедикт совсем не умел готовить. Яичница у него всегда подгорала, мясо получалось недожаренным. Первый месяц он хотя бы пытался готовить себе пищу, чтобы не зачахнуть от голода, не превратиться в жалкий скелет. Но затем перед ним будто опустились ставни, и он почувствовал, что не может заходить в кухню, не может совсем. Ведь когда он что-то ел, Маршалл не мог к нему присоединиться, он не видел, как вспыхивает газ на плите, как перед мойкой растекается лужа.

И чем больше Венедикт замечал отсутствие Маршалла, тем более пустым ему казалось знакомое пространство.

Как ни странно, именно это и прорвало плотину, именно это разрушило все стены, которые Венедикт воздвиг, подавляя свою скорбь. Не отсутствие звуков по утрам, не отсутствие движения рядом. Как-то раз он, охваченный оцепенением, убирал разбросанные по полу кисти и краски, делал повседневные дела, не чувствуя никаких затруднений.

Но затем зашел в кухню и уставился на плиту, не в силах оторвать от нее глаз. Закипела вода, а он по-прежнему не мог отвести от плиты взгляд, затем просто осел на пол и зарыдал, закрыв лицо руками, и вода за это время выкипела.

Венедикт положил в рот палочку сахарного тростника и принялся медленно жевать. Он не знал почему, но пища не желала оставаться у него в желудке, а та, что все-таки задерживалась, вызывала у него неприятные ощущения.

Была только одна лазейка – откусывать по кусочку от всего съестного, что попадало ему в руки, а остальное выбрасывать прежде, чем он успеет об этом подумать. Так у него получалось не голодать и вместе с тем не чувствовать беспокойства.

– Эй!

Услышав этот крик, он выплюнул сахарный тростник. На дальнем конце рынка начиналась какая-то суматоха, и Венедикт двинулся туда, на ходу вытирая рот.