Наш неистовый конец

Он уловил какое-то движение на краю крыши – затем все исчезло, но перед этим последняя пуля уложила последнего из Алых.

Венедикт тяжело дышал. Помимо него в проулке продолжал стоять только один человек – мальчик-посыльный, который рыдал, так крепко сжав кулаки, что костяшки побелели. Судя по всему, он не был ранен, просто забрызган кровью, как и сам Венедикт.

– Иди, – выдавил из себя Венедикт. – А если увидишь других Алых, беги.

Мальчик колебался. Возможно, ему хочется сказать «спасибо»? Но тут с рынка донесся крик, и Венедикт рявкнул:

– Kuаi g?n! До того, как они подойдут!

Мальчик пустился бежать, не нуждаясь в повторных напоминаниях Венедикт, шатаясь, встал на ноги и тоже последовал собственному совету – выстрелы были громкими, а значит, совсем скоро сюда прибегут другие Алые, чтобы выяснить, что произошло.

Но когда он встал, его осенило – тот, кто выпустил эти пули, кто спас ему жизнь, притаился наверху заранее, ожидая момента, когда надо будет прийти ему на выручку. Он разглядывал окружающие здания: находящиеся на одном уровне крыши были разделены лишь проулками – такими узкими, что через них можно было перемахнуть.

– Интересно, кому это могло понадобиться? – прошептал он.

Глава шесть

Сегодня вечером весь второй этаж чайной был забронирован для совещания ближнего круга Алых. Квадратные столики были сдвинуты к стенам, чтобы оставить место для большого круглого стола, поставленного в середине освободившегося пространства.

Джульетте казалось, что это немного похоже на баррикаду. Она глотнула чаю и настороженно поглядела в сторону лестницы – поднимающиеся по ней официанты сразу наткнулись бы на их стол, перегораживающий путь. Окон никто из Алых не касался, правда в таких чайных, как эта, в окнах не бывало стекол. На них имелись только деревянные ставни, которые закрывались, когда наступала ночь, и открывались с началом рабочего дня. В оконные проемы задувал студеный ветер, но за столом было много спиртного, а в углу горели масляные лампы, распространяя тепло.

По какой-то причине взгляд Джульетты то и дело обращался к баррикаде из столов, сдвинутых к стенам и громоздящихся там, где не зияли прямоугольные проемы, из которых на нее смотрела ночная тьма. Внутри царила иллюзия безопасности и комфорта. Но между собравшимися здесь Алыми и неизвестностью находилась только тонкая, хлипкая стена чайной.