Наш неистовый конец

Они заслуживают того, чтобы мы грабили их, как они грабят других. Мы работаем с ними ради барыша, а не потому, что мы их любим. Усвой это.

Дмитрий и ухом не повел. Было трудно сказать, верит ли он в свои слова или произносит их только для того, чтобы позлить Рому.

– Значит, вот ты как? – Он положил ноги на стол. – Ты проявляешь такую враждебность к своим союзникам. И в то же время влюбляешься в своего врага.

В комнате и так было зябко, теперь же в ней повеяло ледяным холодом.

– Ты ошибаешься. – Рома встал и положил папку на стол.

 – Я работаю с Джульеттой Цай только до тех пор, пока не смогу перерезать ей горло.

– Тогда почему ты еще не перерезал его? – парировал Дмитрий и, отодвинув кресло от стола господина Монтекова, так далеко откинулся назад, что оно встало на задние ножки. – Почему за все эти месяцы, до того, как твой отец решил оставить ее в живых, чтобы она поставляла нам информацию, ты не выследил и не прикончил ее?

Рома вскочил, охваченный яростью. Дмитрий не стал возражать, когда он выбежал – наверняка это было подстроено, чтобы вызвать недовольство его отца, когда тот вернется и обнаружит, что Рома ушел.

Ладно, пусть. Рома зашел в ближайшую пустую комнату, в темноте плюхнулся на стоящее здесь канапе и сжал зубы, чтобы не выругаться.

От канапе поднялась пыль и осела на нем. Жалюзи на окне были сломаны, и на противоположной стене серебрились неровные блики. Массивные часы в углу громко тикали.

Рома сделал выдох и сгорбился. Он устал – устал от обвинений Дмитрия.

Да – когда ему было пятнадцать лет, он впервые обагрил свои руки кровью ради Джульетты. Можно сказать, это он запалил фитиль, чтобы взорвать целый дом, полный Алых. И сделал это, чтобы спасти Джульетту, чтобы защитить ее, хотя она об этом и не просила. Тогда он готов был сжечь весь этот чертов город дотла, лишь бы она не пострадала. И, конечно, ему трудно причинить ей вред и сейчас. Это значило бы пойти против самой своей сути, которая требовала защищать ее во что бы то ни стало. Даже после того, как он узнал, какие ужасные вещи она творила в Нью-Йорке, как она изменилась… она оставалась Джульеттой. Его Джульеттой.

Но теперь это было не так – она ясно дала понять, что стала другой. Он ждал, ждал и ждал. Как бы ни был ненавистен ему Дмитрий, в одном этот ублюдок был прав – Рома отказывался предаться мщению, потому что какая-то часть его кричала, что Джульетта не такая. Что у нее есть какой-то козырь в рукаве, что она никогда не предаст его.