Наш неистовый конец

Но она убила Маршалла. Она сделала свой выбор. Как он сам выбрал ее жизнь, позволив убить ее няню. Как он сам сделал все, чтобы ее отправили в Америку, далеко-далеко. Даже если она не притворялась, когда плакала в тот день за зданием редакции газеты коммунистов – это было неважно. Он не мог простить ей смерть Маршалла.

Ответь мне. Ты все еще любишь меня?

– Почему ты не сопротивлялась? – прошептал он, обращаясь к пустоте. Его голова кружилась. Он почти что представлял себе, что она сидит рядом и он ощущает цветочный аромат ее помады для волос.

 – Почему ты сдалась, почему отдалась этой кровной вражде и сделала это так недостойно?

Может быть, он ошибается – может быть, для нее это был совсем не тяжелый выбор, может быть, в Джульетте Цай и впрямь не осталось любви.

С него хватит. Рома рывком выпрямился и сжал кулаки. Сейчас им придется работать вместе, но рано или поздно этому придет конец. Если Джульетта хочет и дальше вести войну, она получит кровь за кровь. Это ранит его так же глубоко, но он вонзит в нее нож.

Это необходимо.

Дверь гостиной отворилась, внутрь заглянул господин Монтеков и нахмурился, когда увидел Рому, сидящего на канапе. Может, на всякий случай вытереть глаза? Нет, это выглядело бы более странно, чем безучастно смотреть в пространство, не давая его отцу разглядеть выражение его лица.

– Дмитрий предположил, что, возможно, ты зашел сюда, – сказал его отец. – Неужели ты не мог еще минуту спокойно посидеть в моем кабинете?

– Мы что, опять будем совещаться? – спросил Рома, не ответив на вопрос.

– Нет, мы уже все обсудили. – Господин Монтеков недовольно нахмурился. – Оставайся в доме. Сегодня в городе будут беспорядки. – Он закрыл за собой дверь.

Глава десять

Революция никогда не бывает красивой. Не бывает она и спокойной, мирной.

Город наблюдает за тем, как собираются толпы, как начинается восстание. Там и сям шепчутся о чудовищах и помешательстве – сколько бед могут выдержать улицы, прежде чем терпение людей истощится? Профсоюзы собирают силы.

Что произойдет, спрашивают они тех, кто слушает, что произойдет, если не изгнать гангстеров и империалистов? Тогда голодающие окончательно зачахнут, тогда бедные умрут. И в Шанхае, где фабричных рабочих тысячи, их слушают, слушают внимательно.

Люди идут по улицам, толпы нападают на полицейские участки и казармы гарнизона. Они входят в иностранные кварталы и заполняют ту территорию, которую занимают китайцы.