Наш неистовый конец

– Если бы все было так просто, – тихо сказала она, – нас не отрядили бы заниматься этим делом.

Она думала, что заслужит хотя бы короткое согласие, но Рома сохранил каменное выражение лица. Он просто отвел глаза и посмотрел на часы.

– Мы продолжим завтра, – обронил он.

И пошел прочь.

Джульетта продолжала стоять на тротуаре, пока не стряхнула с себя ступор. И, не дав себе возможности передумать, бросилась догонять его, расталкивая тех, кто разглядывал витрины. На Нанкин-роуд всегда было много народу, и холод не заставил их разойтись.

Дыхание Джульетты, превращаясь в облачка в конденсата, окутало ее, и она едва не потеряла Рому из виду. Он свернул на более узкую улицу, и она торопливо последовала за ним, протиснувшись мимо гуляющей пары.

– Рома, – позвала она и, сдернув перчатку, сжала его запястье. – Рома!

Он резко повернулся и уставился на ее руку с таким видом, будто это был оголенный провод.

Джульетта с усилием сглотнула.

– Как бы там ни было, просто знай… что мне жаль.

– С какой стати? – сразу же отозвался он, как будто только и ждал этих слов.

 – Ты просто отплатила мне той же монетой. Мы с тобой олицетворяем кровную вражду, так почему бы нам не насладиться всеми этими смертями и несчастьями…

– Перестань, – резко сказала она. Ее била дрожь. Она начала дрожать незаметно для себя самой и не знала, вызвано ли это ее злостью на Рому или гневом от обвинения, которое он бросил ей.

Он хмыкнул, будто не веря своим ушам.

– С чего такая бурная реакция? – резко спросил он и смерил ее взглядом, будто оценивая ее еле сдерживаемое возмущение.

 – Все это было для тебя всего лишь игрой. Я ничего для тебя не значу. И Маршалл ничего для тебя не значил.

Это была проверка. Он провоцировал ее. Пока Рома оставался Ромой, часть его не могла до конца поверить, что Джульетта предала его, и он был прав, но он не мог этого знать. Она не могла вести себя как глупая девчонка – хотя на самом деле она была именно глупой девчонкой и хотела ею быть, – ей надо было держать себя в руках.

Все, что происходило между ними, было чем-то большим, чем они сами, большим, чем двое детей, пытающихся вести войну голыми руками.

Джульетта изобразила бесстрастие, подавив чувства, сдавливавшие ей горло.

– Насколько я поняла, ты хочешь отомстить, – сказала она спокойно и почти устало. – Но отложи это до того времени, когда наш город будет в безопасности. Я всего лишь то, чем он сделал меня. Если мы должны сотрудничать, ты не можешь вот так ненавидеть меня.