Белая кошка

Лучше попробовать по-другому.

– А что происходит? Про себя не знаю, но с Морой точно что-то неладно.

– В смысле? – улыбка сходит с дедова лица.

– Сам же видел – она в ужасном состоянии, музыку какую-то слышит. Ты говорил, Филип над ней поработал.

Дед качает головой и бросает футболку на стол.

– Он не…

– Да брось. Я не слепой. Знаешь, что она мне сказала?

Старик не успевает ответить – слышен стук. Мы оборачиваемся. Одри, нахмурившись, смотрит сквозь грязное стекло. Вид у нее растерянный.

– Как ты меня нашла?

От удивления голос делается чужим и отстраненным. Вот так бы всегда.

– Все адреса студентов есть на сайте, в личных данных.

Одри качает головой и смотрит на меня как на идиота. Я и есть идиот, причем полный.

– Ну да, извини. Заходи. Спасибо…

– Тебя отчислили?

Она положила руку на пояс, обращается ко мне, но смотрит мимо – на кипы газет, нагромождение пепельниц, ноги от манекенов, чайные пятна на столешнице.

– Временно.

Голос предательски дрожит. Вроде бы я уже привык к этому мерзкому чувству – скучать, привык, что Одри нет рядом. Но не видеть ее каждый день в классе, во дворе – от этого тоска делается совершенно нестерпимой. Внезапно мне становится плевать: черт с ним, с деланым безразличием.

– Проходи в гостиную.

– Я дедушка Касселя.

Дед протягивает левую ладонь. Несколько пальцев на резиновой перчатке болтаются. Хорошо, что черные культи не видно. Метка мастера смерти.

Одри бледнеет и прижимает к груди руку в синей перчатке. Словно только что догадалась.

– Простите. Дед, это Одри. Одри, это мой дедушка.

– Ты такая милашка. Зови меня просто Дези, – заявляет он, откидывая назад волосы, и ухмыляется. Старый шельмец.

Мы проходим мимо него в гостиную. Усаживаюсь на дырявый диван. Интересно, что она подумает? Может, спросит про дом или про деда? Мальчишкой мне нравилось приводить сюда друзей, я даже гордился. Они терялись в нашем хаосе, а я так ловко перепрыгивал через кучи одежды, через осколки и черепки.

– Держи.

Одри достает из блестящей черной сумочки кипу распечаток и бросает их мне, потом тоже плюхается на диван. Чуть влажные рыжие волосы скользят по моей руке. Как будто она только из душа.

У Лилы волосы были светлые. Светлые волосы, красные от крови – такими я их помню.

Изо всех сил зажмуриваюсь.