Белая кошка

Не хочу ничего вспоминать, ничего видеть! Думал, Одри поможет мне стать таким, как все. Только бы она считала меня обыкновенным, только бы любила. Сумею я ее вернуть? Надолго ли? Опять ведь облажаюсь, и она меня бросит. Я все-таки не настолько хороший мошенник.

– Иногда люди ходят во сне из-за снотворного, – Одри показывает на распечатки. – Фармацевтические компании об этом обычно умалчивают. Я откопала несколько статей в библиотеке. Один даже во сне машину водил. Ты бы мог им сказать…

– Что пил таблетки от бессонницы?

Прижавшись к плечу Одри, вдыхаю ее запах.

Она не отстраняется. Поцеловать ее прямо тут, на грязном диване? Нет – срабатывает инстинкт самосохранения. Трудно доверять тому, кто однажды сделал тебе больно, трудно вновь полюбить. Но ведь хочется. Иногда даже думаю: чем больнее было, тем больше хочется.

– Соври. Необязательно же правду говорить.

Объясняет, как маленькому. Мило, конечно, но и унизительно немного. А план неплохой. Сообразил бы раньше – так бы им и сказал. Может, не выгнали бы тогда.

– Я уже признался директрисе, что в детстве ходил во сне.

– Черт. Тогда мы в пролете. А то в Австралии из-за одного лекарства люди по ночам объедались до безобразия и красили двери.

Одри наклоняет голову. Из выреза на свитере выскальзывает цепочка с крошечными амулетами. Удача. Сны. Эмоции. Тело. Память. Смерть. Седьмой кулон – трансформация – цепляется за свитер.

Я представляю, как сдавливаю руками ее тонкую шею. Слава богу, сразу же делается жутко. Не люблю думать о таком, но это единственный способ проверить, убедиться, что чудовище внутри меня не рвется на свободу.

Поправляю гематитовую подвеску. Подделка, скорее всего. Мастеров трансформации днем с огнем не сыщешь, поэтому настоящие амулеты делать некому. Такой мастер рождается раз в поколение или еще реже. А остальные тоже фальшивые?

– Спасибо. Идея хорошая.

Одри прикусывает губу.

– Может, это из-за смерти отца?

– В смысле? – резко откидываюсь, и в спину упирается подлокотник.

 – Он в аварии погиб, среди бела дня.

– Из-за стресса иногда ходят во сне. А мама в тюрьме? Тоже причина.

Еле сдерживаюсь, чтобы не кричать.

– Папы уже три года как нет. Мама сидит почти столько же. Ты же не думаешь…

– Не злись.

Тру виски.

– Ну да, чего мне злиться! Чуть с крыши не свалился, вылетел из школы, ты считаешь меня психом. Есть отчего на стенку лезть, – делаю пару глубоких вдохов и выдаю свою самую виноватую улыбку. – Но я злюсь не на тебя.