Красная перчатка

Им не следует здесь находиться, люди ведь собрались отнюдь не безобидные.

– Меня зовут Сэм Ю, – сосед протягивает Баррону руку и одновременно заслоняет собой Данику.

Брат отвечает на рукопожатие. Костюм поприличнее моего, черные волосы коротко подстрижены и аккуратно уложены. Прямо весь из себя хороший мальчик.

– Друзья Касселя – мои друзья.

К кафедре подходит священник и тихо обращается к маме. Я его не знаю. Мать никогда не отличалась особой набожностью, но сейчас обнимает его с таким рвением, точно готова немедленно покреститься в первой же попавшейся луже.

Спустя минуту она принимается вопить, перекрикивая безликую музыку, играющую на заднем фоне. Что ее взбесило, интересно?

– Его убили! Так и скажите в своей проповеди! Нет на свете справедливости, так и скажите!

И тут, словно по сигналу, входит Захаров. Поверх костюма накинуто неизменное длинное черное пальто. На булавке для галстука переливается фальшивый Бриллиант Бессмертия. Взгляд холодный и жесткий – прямо не глаза, а стекляшки.

– Поверить не могу: ему хватило наглости сюда явиться, – тихонько говорю я и встаю, но Баррон хватает меня за руку.

Рядом с отцом Лила. Я не видел ее с того самого ужасного разговора в Веллингфорде. Золотистые волосы вымокли из-за дождя, она вся в черном, только на лице необычайно ярко выделяется красная помада.

Лила смотрит на меня, а потом замечает Баррона и, сразу же посуровев, усаживается на стул.

– Хорошо бы кто-нибудь унял вон ту мою доченьку, – дедушка показывает на маму, будто доченек у него не одна, а несколько, и можно случайно перепутать.

Я и не заметил, как он вошел. Встряхнув зонтик, дед неодобрительно хмурится. Я вздыхаю от облегчения, как же здо?рово, что он здесь.

Старик треплет меня по волосам, как маленького.

Священник прокашливается, и все медленно затихают и рассаживаются по местам. Мать все еще рыдает, а чуть позже принимается стенать так громко, что проповеди почти не слышно.

Как бы, интересно, Филип себя чувствовал на собственных похоронах? Наверное, огорчился бы, что Мора не привезла сына попрощаться; застыдился бы мамы; и скорее всего, страшно разозлился при виде меня.

– Филип был воином в царствии Божьем, – вещает пастор. – Теперь он в воинстве ангельском.

Его слова неприятно отдаются в голове.

– Сейчас сюда выйдет Баррон и скажет несколько слов о своем любимом покойном брате.