Полночные близнецы

Трейтре нашел другой путь.

Уна стремилась к берегу, борясь с подводным течением и волнами на поверхности. Фундамент Тауэра выступил из мрака быстрее, чем она ожидала, и Уна крепко ударилась о камни; боль пронзила ее запястье. Она нащупывала дорогу вдоль основания, пока не почувствовала под руками дерево. Это были Ворота Изменников – древний вход с воды в Тауэр для тех, кого приговорили к смерти. Уне пришлось ждать, пока они откроются. Она считала секунды, стараясь удержать сознание от мучительных сомнений, она ведь не знала, где находится трейтре, и все отчаяннее нуждалась в воздухе.

Потом в воде что-то замерцало: это был предательский голубой свет рождавшегося сна. Покрытый водорослями корпус судна прорезал волны. Ворота со стоном открылись, пропуская лодку. Уна проскользнула в них и с судорожным вздохом вырвалась на поверхность. Она была внутри Тауэра.

Не обращая внимания на рыдание сна в лодке, Уна выбралась из воды на винтовую лестницу. Она попыталась представить, что высохла, но не могла как следует сосредоточиться.

Тауэр всегда вызывал у нее озноб – все двенадцать лет, что прошли после ее первого патрулирования здесь, и ей до сих пор невыносимо было слышать крики осужденных. Даже драгоценности, скрытые в недрах Тауэра, казались холодными и про?клятыми. Впрочем, сейчас она не могла думать об этом. Она была уже так близко.

Вой волков на мосту искажался каменными стенами и звучал как сирена, как предостережение.

Уна мчалась вверх, перепрыгивая через пять ступенек. Бойницы для лучников окружали башню, как солдаты.

Картины стремительно менялись от реки до моста и ко двору замка и повторялись. Какая-то женщина в тяжелой парче прошла внизу, шрамы на ее горле блестели, как рубины. Уна бежала вверх, вверх, вверх. Оглянулась еще раз. Лицо женщины было в окне на расстоянии вдоха от нее.

Уна качнулась назад, не попав ногой на ступеньку. Морщась от боли в лодыжке, она восстановила равновесие, хватаясь за подоконник, чтобы двинуться дальше.

«Ферн и Олли, – думала она, вызывая в памяти их лица.

 – Не теряй самообладания».

Женщина в окне рассыпалась, как одуванчик. Уне хотелось бы уметь делать так же. Страх прижимал ее к земле, как огромный плащ. Ее дети снова заплакали сквозь портал на другой стороне Тауэра.

Один шаг вверх, потом второй, быстрее, быстрее. Уна оглянулась на реку.

Но вместо воды она увидела золотую шкуру. И прежде, чем она успела отреагировать, в окно метнулась лапа. Кожа на лице Уны разошлась, словно расстегнули молнию.