Гример

Между толстых деревьев виднелись кресты и памятники, подступившие к самому проселку.

– Днем еще ничего, а по вечерам лучше не соваться, жуть берет. Это мне Дмитрий Петрович рассказывал. Повадились на этом месте люди вешаться, будто им леса мало… По мне уж, если вешаться, так лучше всего в сарае, чтобы невинных людей не пугать, а только родственников. Если повесился человек, то, значит, они и не уследили, их вина, присматривать за своими-то надо. А тут прямо напасть какая-то. Года не пройдет, чтобы кто-нибудь не удавился, словно самоубийцам медом здесь намазано.

Говорят, будто здесь раньше, где дачный поселок, имение стояло, и жил в нем странный помещик. У них тут склеп фамильный на этом же кладбище. Он один и достроен. Все восстановили. Говорят, это потомки того помещика, которые после революции в Латинскую Америку – кажется, в Парагвай – свалили, приезжали и так распорядились, денег на это не пожалели. Но точно не знаю.

И тут свистнул ветер, ворвавшись в узкую щель между дверцей и приспущенным стеклом.

Даже волосы у меня на голове зашевелились. Где-то совсем близко хрустнуло, и что-то темное, объемное прямо с неба рухнуло впереди на дорогу. Свет фар буквально влип в густую, вывернутую ветром наизнанку листву, внезапно возникшую перед лобовым стеклом. Таксист еле успел нажать тормоз, и автомобиль замер в паре метров от упавшего поперек дороги дерева. Водитель перевел дыхание и вытер ладонью мгновенно вспотевший от испуга лоб.

– Вот же черт… а если бы в глаз?

И почему я только в тот момент не хлопнул дверцей и не зашагал назад к шоссе? Ведь куда уж больше? Какой знак свыше мне еще был нужен? Кладбищенское дерево, на котором, возможно, повесился какой-нибудь бедолага, перегородило нам путь! Но ведь знаете, как бывает? Если рядом с вами человек, делающий вид, что его ничего не настораживает, что он знает ответы на все вопросы, то начинаешь полагаться на него.

А именно таким, стопроцентно уверенным в себе, и казался мне тогда Петруха…

– Мужики, выйти придется.

Выбрались из машины. В свете фар роилась мошкара, изголодавшиеся комары тут же почуяли свежую плоть. Листва шевелилась, похрустывали сухие ветки. Казалось, кто-то пытается выбраться из рухнувшей кроны, да никак не может. Путаясь в ветках, спотыкаясь, отмахиваясь от листвы и мошкары, мы все же оттащили дерево с дороги.

– Еще бы секунд десять, и прямо на крышу, – оценил ситуацию таксист.

На пригорке виднелся дачный поселок. Лишь в редких домах горел свет.