Гример

Оно и не удивительно – будний день, люди на работе, не до отдыха. Мы проехали в широко распахнутые ворота. Кроны старых садовых деревьев буквально переплетались у нас над головой. Такси остановилось, чуть не упершись бампером в сетчатый забор с узкой, – только одному и пройти, – калиткой. Дальше мрачно темнел лес. Дорога здесь кончалась, превращаясь в неширокую тропинку, которая петляла между стволами и растворялась во мраке.

И вдруг мы услышали пронзительный крик. Мужской или женский, точно и не скажешь. Он прозвучал и оборвался.

Откуда он донесся, было не понять, хотя кричали где-то вблизи. Звук умножился, отразившись от близкого леса, других строений. Мы, все трое, тревожно переглянулись.

– У соседей вроде молодые люди круто гуляют. Такое тут случается. А вот и дача Дмитрия Петровича, – указал нам на основательный дом из «кругляка» под металлочерепичной крышей водитель. – Я уж, знаете, сразу туда не пойду. Лучше здесь пока подожду. Такое ж дело, жена у него умерла… А я в таких случаях нужных слов не нахожу.

Не знаю уж, что и сказать ему. Вы же вроде в таких делах люди бывалые, – и таксист, мгновенно заскучав, закурил.

Скрипнула невысокая металлическая калитка, и мы с Петрухой зашагали по выложенной бетонной плиткой дорожке. По обеим сторонам от нее высились кусты роз. Патологоанатом потянул носом.

– Вроде баньку кто-то топит.

– А, по-моему, паленой резиной пахнет, – принюхался и я.

В воздухе и в самом деле, несмотря на сильный ветер, пахло дымом. И шел этот дым не откуда-нибудь из трубы, а прямо из приоткрытой двери дома.

– Блин, что-то мне здесь не нравится, – произнес патологоанатом.

– Кажется, это не я, а ты хотел сюда приехать.

В доме почувствовалось движение. Я рванул на себя дверь, и тут же в лицо мне пахнуло горелым.

– Заснул он, что ли?

Петруха, почувствовав мое замешательство, решительно пошел впереди меня. Он вырвался вперед всего шага на три. Но в помещении этого достаточно, чтобы увидеть то, чего еще не рассмотрел идущий за тобой.

Я услышал, как Петруха обо что-то споткнулся и невнятно заматерился. Сделав всего два шага, я увидел сидевшего на корточках Петруху, а перед ним лежал, распластавшись на полу, тот самый заказчик – Дмитрий Петрович. Его вытаращенные глаза стеклянными шарами пялились в потолок, на посиневшей шее краснели свежие гематомы. В раскрытом рту белели металлокерамические зубы. Я замер, не решаясь переступить порог. А Петруха уже суетился.

– Теплый еще, авось откачаю.