Полночные тайны

Красной авторучкой было неряшливо нацарапано: «Мерзкая, мерзкая, мерзкая!» Когда я нахожу подобные записки, что-то во взгляде Лотти подсказывает мне, что она причастна по крайней мере к одной из них. В записках нет настоящих оскорблений, что вполне в духе Лотти. И они вряд ли худшее, что со мной происходит. Лотти должна была как-то быть связана и со шрамом от ожога, случившегося по вине Дженни. Ну, как бы то ни было, я заслужила все то, что Лотти мне адресует, пусть даже она сама не до конца это осознает. Мне приходится куда больше беспокоиться из-за других.

К счастью, никто в Боско пока что не дошел до настоящей жестокости, но они уже приближаются к ней. Это мелочи, которые можно не замечать: толчок локтем в ребра в шумном коридоре, или кто-то наступит мне на ногу, или дернет за волосы… Когда я достаю из сумки ноутбук и карандаш, кто-то сзади резко дергает мой стул, так что я ударяюсь лбом о стол. Я оглядываюсь, но все уже мирно сидят на местах. И никто не смотрит на меня.

Все это может показаться мелочами по сравнению с тем, через что приходится проходить моим друзьям-«чудакам», но я знаю, как легко все это может перерасти в настоящую жестокость.

4

Обычно перемены и обеденный перерыв я тратила на свою рыцарскую книгу – маленький блокнот, заполненный сведениями об Аннуне. Но больше не могу. Ночи патрулирования в Аннуне так напряженны, так наполнены печалью, что у меня не остается сил ни на что, когда я бодрствую.

И вместо того чтобы погрузиться в свои записи, я делаю то, что делала всегда, когда нуждалась в убежище: рисую.

Класс рисования находится в старом крыле Боско. В нем стоят старые столы, которым предназначено заканчивать свой век перемазанными красками. Землистый запах глины успокаивает меня. Раньше, когда я приходила сюда, здесь обычно находились несколько человек – в основном одиночки вроде меня, и они тихо работали. Но теперь я одна.

– Тебе следует поспешить, чтобы занять место, – шутит учитель рисования, когда я вхожу.

Мистер Нолан – милый, неловкий мужчина, он носит усы, которые выглядят так, словно им не хочется здесь быть. Он моет кисти, пока я достаю из шкафа свой альбом. Листы в нем покрыты рисунками лиц умерших. Рамеш и Феба, такие, какими я запомнила их в Аннуне: веселые, спокойные, стремящиеся к цели.

– Они кажутся добрыми, – говорит мистер Нолан, заставляя меня подпрыгнуть.

– Они и были такими, – отвечаю я.

– А… Спящие?

Я киваю.