Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира

И первые две из них: где сейчас Байрон, и как мне не поехать крышей? Не удивительно, что странницы глухи, – я бы и сама не отказалась. Тут я вспомнила, что уже нарушила сегодня одно правило: самое первое. Никакой еды и напитков в библиотеке. А в кармане у меня притаилась солонина с горчицей на ржаном хлебе – сэндвич, который я подцепила вчера в «Тожехочутаке».

Выудив его из кармана свитера, я аккуратно оторвала два кусочка мякиша по возможности без горчицы и заправила их в уши. Грубый ход, но эффективный. Бормотание уменьшилось до слабого гула – вроде шума транспорта через закрытое окно, а к такому городская девчонка привычна.

Так, хорошо, теперь хотя бы можно думать – чем я и занялась.

Библиотека очень велика. Если носиться тут без разбору, как полоумная, только насмерть устанешь, не говоря уже о том, что окончательно потеряешься. Мне нужна мышь. А чтобы добыть мышь, мне нужен КАТНИП. Который сейчас преспокойно сидит у себя, в Читальном зале. Тупик.

Ну, вот и подумали, называется. Я выбралась из прохода и поглядела в одну сторону, потом в другую.

Справа коридор исчезал за поворотом. Слева узкая лесенка вела на следующий уровень. Я повернула налево.

Гений оказался прав. Фонды опасны. Объяснить это можно разве что так: эти книги… они очень, очень хотели привлечь мое внимание. Убедившись, что на шепот я не реагирую, они пустили в ход литературных персонажей, метафоры и всякие стремные идеи, стараясь заманить меня к себе. Меня прямо-таки осаждали видения: тропинка между заснеженным лесом и замерзшим озером… мужчина, который был деревом, и женщина, обвившаяся вокруг него, точно плющ… женщина с буйными волосами и кровью на одежде, которая, сверкая глазами и угрожая ножом, требовала, чтобы я выслушала ее историю…

Это я сейчас так спокойно обо всем этом рассказываю – в конце концов, я же выжила, – но тогда уж чего-чего, а спокойно мне не было.

По правде говоря, я была напугана до смерти. Нет, я, конечно, понимала, что все это иллюзии, что нож меня не порежет, а мужчина и женщина не разобьют сердце своей невыносимой красотой… – но чувствовалось оно так, словно это им не составит никакого труда. Я зажмурилась, встала на четвереньки и поползла (пол под руками и коленками был такой надежно-холодный и твердый!), пока не добралась до лестницы. Взобравшись тем же манером на несколько ступенек, я осторожно приоткрыла глаза. И увидела только те же тускло освещенные коридоры и глухие черные тылы полок. Ну, хотя бы нейтральная территория.