По доброй воле

Я покатал скотч на языке и прикрыл глаза, наслаждаясь терпким вкусом, проглотил, слабо морщась от приятного жжения в горле и следующей за ним прохлады.

«Да, скотч. Определенно, скотч – это мое».

Я повернулся к Аарону и встретил задумчивый взгляд. Он разглядывал мои бицепсы и жевал щеку изнутри. И я тоже принялся разглядывать его.

Жилистый, чуть ниже меня, с взъерошенными короткими волосами. Сколько раз я его видел, он всегда был одет в простую одежду неброских цветов – темные джинсы, серые или черные кофты с капюшонами.

«А ведь он молод, очень молод…».

Доброжелательное открытое лицо. Высокий лоб, резные скулы, широкая переносица. Серые, как дождевая туча, не по годам мудрые глаза с едва заметными паутинками морщин в уголках. И две глубокие морщины на переносице – парень много хмурился. И шрамы. Много мелких шрамов.

Я опустил взгляд на его правую руку и подался вперед.

– А с тобой что? Почему ты так часто ломаешь кости?

Аарон вздрогнул, когда мой голос вырвал его из глубокой задумчивости.

– Работа. Такая у меня работа.

– Опасная, должно быть?

Мужчина невесело хмыкнул.

– Ты даже представить не можешь, насколько.

«Звучит так, словно тебе грустно от этого. От того, что ты выбрал такую работу».

Работа. Неприятный холодок скользнул по спине, словно жидкость.

Мне тоже пора об этом подумать. Рука приходила в порядок. А если я потрачу чуть больше времени и сил на левую, это станет отличным преимуществом. Надо пробить места в частях и…

Я вспомнил о болях и тяжело вздохнул, машинально поводя правым плечом.

Сначала придется с ними разобраться. Как же не хочется жрать таблетки…

– Не пей их.

Я ошарашенно моргнул, когда Аарон прочитал мои мысли.

– Почему?

Он изогнул бровь и с невыносимо умным видом выдал:

– Боль дана не для того, чтобы ее глушить. Боль проверяет нас на прочность.

Захотелось заржать ему в лицо. Сразу вспомнилась вчерашняя ночь и ПРОВЕРКА на прочность.

Это как оценивается? Что я дерьмово проверку прошел, да?

– Я не большой любитель терпеть боль.

– Никто не любитель. Но это так.

Голос Аарона, тихий и вкрадчивый, звучал слишком убедительно.

– Когда тебе больно, ты понимаешь, что живой. И понимаешь, насколько ты живой. Боль – не враг, Дэнни. Она – наш главный друг. Она будит в нас инстинкты, заставляет бороться.