По доброй воле

Пальцы Алессандры пробежались по моей шее, щекоча кожу.

– Дыши, Дэнни, сейчас пройдет, пройдет.

Я выдохнул остатки воздуха, жмурясь изо всех сил.

Больно. Снова больно.

– Дыши, сейчас полегчает.

И я старался дышать. Вдыхать и выдыхать. И эти действия, без которых никак не обойтись, если не хочешь сдохнуть, наполняли мое тело огнем.

Болью. Я весь состоял из этой боли. Последний год моей жизни состоял из гребаной боли!

То невралгия, то плечо, то… то эта чертова боль, кипящая в грудной клетке.

И все это сдобрено охренительным соусом из одиночества и отчаяния, непрекращающегося ожидания и череды разочарований.

Я с трудом умудрился остановить волну жалости, приближающуюся ко мне пенным валом.

«Соберись, дьявол тебя раздери! Ведешь себя, как ребенок».

Я мотнул головой, обхватывая пальцами теплую ладошку, все еще лежащую на моем плече.

– Алессандра, мне не хватает тебя.

Девушка вздохнула, ероша волосы на моем затылке тонкими пальцами.

– Я с тобой.

Я здесь.

Я покачал головой и выпрямился, прислушиваясь к ощущениям. В межреберье все еще покалывало, но я мог ровно сидеть и нормально дышать.

Я запрокинул голову и уперся затылком в солнечное сплетение Алессандры.

– Ты злишься на меня. Ты со мной, но мне не хватает тебя.

Маленькая ладошка скользнула по моему плечу к шее, спустилась вниз и остановилась на болтающемся на цепочке армейском жетоне. Девушка провела пальцами по металлическим пластинам, выступающим под тонкой тканью футболки, повела руку вниз, поглаживая грудную мышцу.

Я поймал и накрыл ее кисть своей огромной ладонью…

…и похолодел.

«Дьявол, Стоун, что ты творишь?».

Она – мой доктор. Мой лечащий врач. Она друг. Она просто друг! Я слишком сильно нуждался в ней, как в друге. И не мог позволить себе потерять ее!

Эгоист! Чертов эгоист!

Эта девушка была моим спасательным кругом в гребаной буре, в которую я превратил себя самого. Она ныряла в меня и раз за разом вытаскивала, не позволяя задохнуться в ненависти или отчаянии.

Она вытаскивала меня из дерьма, в которое я закапывал себя с каждым разом все глубже и глубже.

Алессандра медленно наклонилась. Ее волосы пощекотали кожу, когда она прижалась щекой к моей скуле. Кисти тем временем сцепились в замок на моей груди. Девушка обняла меня, прижимаясь грудью к спине. Слишком крепко. Слишком интимно. Эти прикосновения… это явно были не дружеские объятья. И явно не докторские.