Северный ветер

Откуда взялась уверенность? Я боялась самой себе в этом признаться, но все это мне успел шепнуть… фламберг.

Ответы начали появляться самым неожиданным образом…

***

После встречи с вторым отрядом Кхар Джахар постоянно брал меня в седло. Остальные всадники больше не предлагали путешествовать с ними. Это показалось мне немного странным, но я не особо расстраивалась – что-то было такое в мужчине с проблесками седины на висках и в бороде, что меня то и дело пронизывала щемящая нежность и одолевала трепетная грусть.

Мне нравилась его компания. Может, дело было в его мудром, спокойном взгляде. Может, в отеческой заботе в голосе.

А может в том, что я проревела у него на плече около получаса и вряд ли могла еще чем-то его удивить…

Кхар Джахар обучал меня языку и делал это так опытно, что стало очевидно – я не первая его ученица. Мне было страшно любопытно, кого еще он учил – такую же девушку, как я? И если да… что с ней стало?

Я узнала, что ин а?ксаст – это небо, кхар – черный, со скрипом извилин выучила местоимения и с десяток новых глаголов.

Всадник не торопил меня и весело смеялся, когда я путалась. И на его смех обижаться не хотелось совсем. Только улыбаться в ответ.

Я попыталась выяснить у него, что значит жест «супер» из моего мира. Но Кхар Джахар изумленно ахнул, когда я продемонстрировала оттопыренный большой палец, и шлепнул меня по кулаку с задорной улыбкой. Остальные всадники весело смеялись, качая головами и что-то бурча под нос.

В пути я наблюдала за ними, изучала, старалась понять, о чем они думают.

Мужчины днем мало общались между собой, предпочитая подслушивать мои уроки, но если начинали, делали это так эмоционально и при этом так активно жестикулировали, что мне каждый раз казалось – ссорятся и вот-вот затеют драку! Но разговоры всегда заканчивались смехом и улыбками. Хотя пару ругательств я у них подслушала – пютьо?т и кассаа?х. О том, что это именно ругательства, я догадалась по интонации мужчин. Что это значит – не представляла и не рисковала повторять, опасаясь получить от Кхар Джахара по губам.

Иногда Драха и Маритас пели перед сном. Их голоса – мягкий, словно бархат, и высокий, с перезвоном хрусталя – сплетались с искрами над костром и разносились далеко за пределы лагеря. Я слушала, восторженно хлопая ресницами и не понимая, как мог их язык звучать так мелодично и ласково. Непонятные слова болезненно дергали за струны души, рассыпались осколками в груди.