Демы

В остальном, пожалуй, Женька не отличила бы его от других быков в стаде.

– А, ты еще здесь, – заметил ее Титов и, похоже, не слишком обрадовался. – Не запылилась. Держись подальше от озверевшего.

«И не путайся под ногами, пока работают профи», – мысленно закончила за него Женька.

Коллеги ее недолюбливали с первого дня, как она переступила порог УГРо. Виной тому был сам глава уголовного розыска, который по дурацкому совпадению приходился Женьке родным папой. Коллеги решили, что она воспользовалась родственными связями, чтобы попасть в отдел.

– Ха! – возражала на это Женька. – Они плохо знают, что за человек генерал-майор полиции Николай Станиславович Югай.

Отец вовсе не собирался помогать ей в продвижении по службе, скорее наоборот. Он всеми силами пытался не допустить, чтобы его единственный ребенок поймал случайную пулю на задании.

Полицейской романтикой Женька грезила с детства. Когда ей было шесть, она раскрыла свое первое дело о пропавшем ручном кролике всего по двум уликам – клочку шерсти и приоткрытой форточке.

В одиночку маленькая Женечка пробралась в подвал и отыскала местную уличную кошку как раз в тот момент, когда та заканчивала обгладывать кости невинной жертвы.

В школе из всех кружков и факультативов Женька выбрала секцию рукопашного боя, где была единственной девочкой. Поначалу все, что она видела на занятиях, были ее собственные ноги, пролетающие на фоне потолка. Но спустя год даже громила-одиннадцатиклассник боялся вставать с ней в спарринг.

В институт Женька тоже поступила не на какой-нибудь филологический факультет, а на юриспруденцию.

Николай Станиславович тогда еще лелеял надежду, что дочка будет кабинетным работником, у которого единственная служебная опасность – порезаться бумагой. Но когда Женька пошла на следовательские курсы переподготовки, понял, что упустил момент.

Тогда-то Николай Станиславович и пригласил Женьку в свой отдел. Так неугомонное дитя хотя бы было под присмотром. В качестве начальника он имел полное право поручать ей только безопасные, пускай и скучные, задания.

Расследование случая с озверевшим как раз подходило под эту категорию. Коллеги из демутантского уголовного розыска бились с делом уже месяц – и никаких подвижек! По всему выходило, что состава преступления здесь нет, а само озверение – процесс естественный, можно сказать, закон природы.

Остальным следователям, однако, дело бесперспективным не казалось. Озверение! Да где? В администрации! В самом сердце города М.