Демы

– Мы не разглашаем эту информацию, но нас интересует временной промежуток с-с девяти часов вечера до полуночи.

– Что ж, – губернатор даже не попытался скрыть довольную улыбку, которая проступила на его лице. – Оказывается, у меня есть алиби. На момент озверения Лихова я был в филармонии.

– Кто это может подтвердить?

– Человек сто, а то и двести зрителей, которые были на концерте вместе со мной. Кроме того, есть фотографии на сайте филармонии. Можете лично проверить, я прекрасно помню, что фотографировался со множеством людей в тот вечер.

– Охотно верю, – сказал Влад, вспомнив ажиотаж вокруг губернатора на фотосессии в холле.

– Так что, значит, вопрос закрыт? – уточнил Носов, поднимаясь и протягивая руку.

– Закрыт, – согласился Влад. – На с-сегодняшний день.

Он тоже встал и пожал протянутую ладонь.

– Но в с-случае чего…

– Звоните моему референту. И больше не подкарауливайте меня на официальных мероприятиях, – усмехнулся Носов. – А теперь извините, у меня еще есть дела.

Он открыл дверь и, оставив грязный бокал на столике, торопливым шагом покинул комнату. Вдали два раза прозвенел театральный звонок.

Глава 7. Цирк "Дем Солей"

Женька очень злилась. Больше всего она была сердита на Влада – они встретились только во второй раз, и он опять ее обошел. Самодовольное лицо дема так и стояло перед глазами!

К тому же было стыдно за себя. Вспомнив свою жалкую попытку заговорить с Носовым во время фотосессии, Женька мучительно покраснела.

– Так как, говоришь, зовут этого парня из ДУГРо? – спросил Николай Станиславович, сощурив и без того узкие глаза.

Они сидели на лучших местах по центру первого ряда у самой сцены. Вокруг занимали места зрители. С каждой минутой в зале становилось все более многолюдно.

– Влад, – сказала Женька сквозь стиснутые зубы. – Акумов.

Узнав о том, что демутант смог договориться о разговоре с Носовым вперед его дочери, Николай Станиславович только сухо кивнул.

– И как он тебе? Михалков, похоже, очень ему доверяет, раз отправил новичка одного.

Женька вздохнула.

– Он не плох, – признала она. – Для дема.

Николай Станиславович покачал головой.

– В мою молодость демов не допускали до сыскной работы.