Льдинка

Однако после того, как он закончил свое повествование, усатый продолжал молча сидеть на стуле, словно погруженный в свои мысли. Тиме даже стало казаться, что он задремал, как вдруг мужчина заговорил:

– У меня две версии, пацан. Тимофей, так ведь тебя кличут? Так вот, первая – ты и твои друзья схватили «белку», я вон смотрю, бутыль наполовину осушили. Вторая мысль, которая приходит мне в голову, – все, что ты тут мне сейчас наплел, – фуфло. Знаешь, что такое фуфло?

Тима кивнул с несчастным видом. Почему-то в памяти всплыл фильм «Джентльмены удачи», когда Леонов-Доцент старательно зубрил в поезде словарь зэков: «Говорить неправду – фуфло толкать».

Вместе с тем он поймал себя на мысли, что даже на протяжении всего своего рассказа он не переставал размышлять о внезапно изменившемся пейзаже за окном. И это пугало его не на шутку. Что произошло?! Может, все дело действительно в самогоне?!

– Только я не могу взять в толк, на кой тебе лапшу мне вешать? – продолжал усатый.

Он посмотрел на Антона и покачал головой:

– Ты-то что скажешь, пацан?

Антон вздохнул и издал звук сдувающегося футбольного мяча.

– Чего? Это что, твое имя? – наклонился к нему усатый.

– Я… это…

– Надо сообщить на Большую землю, – вдруг сказал другой мужчина, тоже с ружьем. У него было тонкое, немного утомленное лицо с пробивающимися точечками щетины. Щеку пересекал небольшой багровый шрам, но он не портил его внешность. – Неспроста это.

– Непременно, – даже не глядя на него, сказал усатый и снова вперил взгляд в Антона.

 – Ну так ты что-нибудь скажешь мне? Твой друг правду сказал?

– Да, – выдохнул Антон и поднял мутные глаза на мужчину. – Там, в лесу, осталась моя девушка. Ее зовут Лана.

Брови усатого взметнулись вверх:

– Девушка? Пацан, тут никого нет. Признаться, меня чуть Кондратий не обнял, когда я вас увидел в доме. Думал, мы тут одни. А тут вы. Триппер, сифилис, бубон собрался в один вагон.

– К… какой бубон? – помаргивая, спросил Антон, но усатый отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Один вопрос. Подумайте, прежде чем открыть рот, чтобы ответить на него, – медленно проговорил усатый. – Как вы оказались внутри?

Тима глубоко вздохнул, внутренне приказывая держать себя в руках. Над ними что, издеваются? Он ведь только что им все рассказал! Неужели то, что они сделали, такое большое преступление?!

– Я ведь вам все объяснил, – тихо сказал он, но усатый скривился, будто чудом не наступил в коровью лепешку:

– Дверь, пацаны.