Молитва отверженного

– Это было бы слишком грубо и не креативно, – продолжал Пух. – Давай сюда.

Пятачок передал другу принесенные вещи и озабоченно заметил:

– Кажется, дождь собирается.

– Офигенно, – безучастно отреагировал самозваный медведь. – Я тоже помню мультик.

– Нет, на самом деле дождь собирается, – обиделся Пятачок. – Тучи все небо затянули.

– А в синем-синем небе порядок и уют, – пробормотал Пух. – Поэтому все тучки так весело поют. – Он открутил крышку и с величайшей осторожностью заглянул в термос.

 – Знаешь, что там внутри? – спросил этот садист, и его темные глаза нехорошо блеснули.

– Нет, – вымученно просипел Леонид.

Он попытался встать на ноги, но ему стало плохо, и он со стоном опустился на пол, перепачканный кровью и мочой.

– Там волшебная водичка. Она все меняет. В том числе и кожу. Шипит, знаешь ли. Как змея.

– И дырочки оставляет, – подхватил Пятачок.

– Если ты любишь свою киску, то тебе будет без разницы, попала ли на нее эта водичка или нет, – заявил Пух, щелкнув пальцем по термосу.

 – Главное ведь не то, что снаружи, верно?

– Верно, – поддержал его поганый поросенок. – Главное – внутренний мир.

– Ты очень хорошо сказал, Пятачок, – растрогался Пух. – Эти глупые люди не понимают, что самое важное – это душа, а не внешняя оболочка. Кролик, ты ведь будешь любить свою киску, какой бы она ни была?

– Вы не сделаете этого. – Голос Леонида помертвел, напоминал хруст гальки под ногами. – Вы не тронете ее…

– Ну почему же. Пятачок сделает твоей киске укол.

Эта водичка, конечно, волшебная, но слишком уж ядреная. Твоя киска будет очень громко кричать, а нам это ни к чему. У нас мало времени. – Он с усилием вылез из-за стола. – Блин, чего-то я опять объелся. Надеюсь, в этот раз я пролезу в дверь. – Пух не спеша приблизился к Леониду.

– Это что? – спросил тот, хлюпнув сломанным носом.

– Ты что, тупой? – Пух добродушно усмехнулся, будто имел дело с идиотом. – Я думал, ты все понял. – Отдуваясь, он присел на корточки, слегка наклонил термос и скомандовал: – Волшебная водичка, вытекай!

Из термоса сорвалась крупная маслянистая капля.

Тихо шипя, она раскаленной кометой упала на бледную кожу предплечья Леонида. Он тут же взвыл от невыносимой боли. Ему показалось, что в его руку вонзили шампур, только что снятый с огня.

– Эй, не ори! – прикрикнул на него Пух. – Ты меня сегодня утомил своим визгом! Не Кролик, а испорченная сигнализация какая-то! – Он выпрямился.