Молитва отверженного

Леонид, поскуливая, расширенными глазами смотрел на крохотную дырочку в коже, от которой поднимался дымок. Кожа вокруг ранки мгновенно покраснела и начала отекать.

Пух довольно усмехнулся.

– Это «шшш» неспроста, – таинственно сказал он. – Согласен? Знаешь, что это? Серная кислота. Ты уже сказал свое последнее слово, но мы дадим тебе еще один шанс. Тем более что твоя киска тебя не слышит. – Он потоптался на месте, словно решая в уме какое-то сложное уравнение, затем зевнул и продолжил: – Кролик, у тебя есть шанс восстановить справедливость.

Я выливаю тебе на физиономию волшебную водичку, сажаю вас в машину и отвожу в ваш душный, вонючий город. Вариант номер два: порцию, которая предназначена судьбой тебе, я выливаю на твою киску. Чего ты морду-то свою воротишь? Смотри на меня! – заорал Пух, когда Леонид, роняя липкие слюни, начал по-паучьи пятиться назад.

– Винни, ты зря тратишь время, – вмешался Пятачок. – Он не любит ее.

– Это правда? – В голосе Пуха прорезались металлические нотки.

– Нет, я люблю ее, – проскулил Леонид.

– Тогда должен быть готов умереть за свою киску. Ты способен на такие жертвы?

Леонид бессильно лег на грязный пол. Сейчас он был готов умереть. Но только сразу, не мучаясь.

– Заканчивай, Винни, – с презрением сказал Пятачок.

Пух долгое время изучал фигуру, скорчившуюся на полу, после чего произнес:

– Да уж. Душераздирающее зрелище, как сказал бы Ослик Иа. Ты все-таки оказался дерьмовым Кроликом.

Леонид зарыдал, бессильно колотя руками по изгаженному полу.

Пух с торжественным видом подошел к Татьяне.

– Пятачок, сделай ей укольчик. Киска не должна проснуться.

Поросенок вразвалочку приблизился к женщине, неподвижно лежавшей на полу, и вполголоса спросил:

– Фентанил?..

– Да, как обычно.

Пятачок быстро сделал укол в шею Тане. Черты ее лица выровнялись, грудь мерно вздымалась в такт дыханию.

В полном молчании они простояли минут пять.

– Кролик! – наконец позвал Пух.

– Уйдите! – внезапно завизжал Леонид.

 – Я вам не кролик!

– Да, ты не Кролик. Ты куча дерьма. Даже хуже, – грустно сказал Пух, опрокидывая на лицо Татьяны термос.

Кислота сердито зашипела, расплавляя и разъедая нежную кожу женщины. Дымящееся лицо Тани начало медленно таять, словно сугроб под лучами солнца. Пятачок вынул из кармана мобильник и начал снимать происходящее на видео.

Леонид, корчась в судорогах, отвернулся.

– Оставьте ей глаза, – прорыдал он.