Закопанные

Повисев секунду на осколке камня, она, блеснув на солнце, сорвалась в траву.

Зажим мгновенно приник к березе, жадно раскрыв рот.

– Ешь вода и пей вода, – засмеялся Ходжа. – И срать не будешь никогда! Оказывается, не такой уж ты и валенок, Сава!

Толстый зэк смутился.

– Конечно, самый лучший сок ранней весной, – словно извиняясь, сказал он. – Но… что есть, то есть.

Таким же способом Сава сделал еще одну насечку с другой стороны ствола. Зэк успел лишь присесть перед драгоценным источником влаги, как неожиданно откуда-то издалека донесся мерный шум.

Сава застыл на месте. Не прошло и секунды, как его мозг, словно принтер, выкатил лист с одним-единственным словом: «вертолет». Он с надеждой задрал голову.

Шум приближался, уже слышались характерные звуки работающих лопастей винтокрылой машины.

«Плюх-плю-плюх!..»

Зажим, посерев от страха, прижался к березе.

– Тихо, – прохрипел он. – Всем молчать! Глотку перегрызу, если что!!

Ходжа вытер грязной рукой губы, поблескивающие от березового сока.

Вертолет постепенно удалялся, и вскоре все стихло.

– Все, привал окончен, – хмуро проговорил Зажим. – Подъем – и вперед.

Сава с сожалением взглянул на сочившийся из надреза сок – он даже не успел утолить жажду. Обмакнул подушечку толстого пальца в прозрачную дорожку, лизнул. С губ сорвался вздох.

– Шевелись, – бросил Зажим, толкнув его в плечо. Сава вжал голову в плечи и безропотно поднялся на ноги.

Никто из них не заметил, как Нос ухмыльнулся, обнажая обломки почерневших зубов.

* * *

Спустя 5 часов

– Слышь, Ходжа!

Зэк, идущий первым, оглянулся. Зажим толкнул Носа, следовавшего за Ходжой.

– Ну?

– А почему тебе такое погоняло дали?

Уголовник осклабился:

– Про Ходжу Насреддина слышал?

– Ясен хрен.

– Ну и вот, – ответил Ходжа и отвернулся, продолжив путь.

Зажим хрипло хохотнул.

– Насреддин, говоришь? Так тот вроде еще тот перец был. Нае…л всех подряд, даже главных беков, падишахов и прочих всяческих фраеров.

– И что? – вяло отозвался Ходжа, словно чувствуя подвох.

– А ты тормоз. И тупишь постоянно.

Ходжа криво усмехнулся. Он не хотел отвечать Зажиму. Этот крепкий, прожженный жизнью зэк напоминал ему гранату с выдернутой чекой, которую сжимали уставшие исцарапанные пальцы. Только рука дрогнет, все, всем кобздец. Вот если бы такое сказал Сава или Нос…

– Ходжа Насреддин был уважаемым пацаном, – продолжал развивать свою мысль Зажим. – И себе на уме.