Закопанные

Уголовник вынул из кармана перочинный нож, который забрал из вещевого мешка.

– Если нас найдут легавые, ты на чьей стороне?

Лицо Савы побледнело.

– Конечно, с вами, Зажим.

– Смотри в глаза.

Сава несмело поднял голову.

– Ты не с нами, – холодно произнес Зажим. – Твоя жирная харя – лучшая доказуха. Ты как книжка, валенок. Тебя даже спрашивать не надо, все на морде написано. Ради УДО готов кому угодно жопу лизать.

Сава икнул, непроизвольно отступив назад.

– Поэтому слушай. Если нас накрывают и ты побежишь к легавым, я перережу тебе глотку.

Подцепив грязным ногтем лезвие, Зажим раскрыл нож и вытянул его вперед, плавно помахивая из стороны в сторону. Глаза Савы расширились. Словно загипнотизированный, он в завороженном безмолвии следил за мелькающим из стороны в сторону лезвием.

– Не слышу ответа.

– Зажим, я никогда… то есть… вы для меня как братья, – забормотал Сава. – Я…

– Ты мне не брат, гандон, – сказал Зажим брезгливо. У зэка было такое выражение лица, словно он смотрел на полураздавленную жабу, которая все еще пыталась куда-то ползти, несмотря на то, что ее внутренности вылезли наружу и волочились следом за ней.

Сава отвел взгляд.

– Иди, ищи место, где будем кемарить.

Пухлый зэк скрылся в чаще, а Зажим наклонился над сидящей в траве женщиной.

– Надеюсь, ты себя будешь хорошо вести? И мне не придется тебя наказывать.

– Домой, – безликим голосом произнесла она.

Ходжа отломил кусок хлеба и, жуя, встал рядом.

– Так ты и так домой идешь, курица, – залился лающим смехом Зажим. – Разве не узнаешь дорогу?

Уголовница медленно повернула голову. В ее выпученно-рыбьих глазах скользнула едва уловимая тень понимания.

– Нет. Я… я не живу тут.

Ходжа прыснул, изо рта полетели хлебные крошки.

– У нее еще и с памятью нелады, – хрюкнул он. – Слушай, Зажим. Че-то мне подсказывает, что я где-то видел эту шмару. А у меня память хорошая.

– Зэня, – тихо проговорила женщина.

– Как тебя зовут, курица? – спросил Зажим.

– Домой, – всхлипнула она. Зэки покатились от смеха.

– Это мы уже слышали, – отсмеявшись, сказал Зажим. – Имя у тебя есть, тупица? Ну?!

Он ударил ее по щеке.

– Говори, сука!

Женщина тупо смотрела на Зажима, но уголовник готов был поклясться, что взор сумасшедшей был направлен куда-то сквозь него, и это еще больше распалило его.

– Как тебя зовут?! – прорычал он, отвешивая ей очередную пощечину.