Цинковый поцелуй

Пуф-х-х-х!!!

Не очень эффектно, взрыв сквозь толщу воды донесся негромким глухим хлопком, но бутыли он наверняка разнес. И Леша знал: сейчас там, у дна, царил ад.

Ему казалось, что поверхность вздулась огромным пузырем, потом вздыбилась концентрическими кругами – может, действительно на дне подыхал кто-то большой, а может, просто затихала ударная волна взрыва – отсюда, издалека, разобрать было трудно. Но скоро все успокоилось – ни единой капли не выплескивалось над зелеными берегами…

Вот и все.

Так просто. Больше в пруду никто не сидит. Можно зарывать. Ничего и никого живого в этой луже теперь нет. «Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется», – дурацкая песенка крутилась в голове победным маршем.

Леша улыбнулся – именно так, как не получилось у него в субботу на глазах у жены. Ну, с женой и тещей разговор еще будет…

13

Выждав для гарантии несколько минут, он направился к пруду неторопливой и уверенной походкой человека, хорошо сделавшего главное и трудное дело.

…Он не ошибся – ничего живого действительно в пруду не осталось, а что осталось – в мучениях издыхало. Но главного Леша никак не ожидал – пруда как такового тоже не было.

Воронка – без воды. Крутые склоны покрыты липкой грязью. Там бьются умирающие, с разъеденной чешуей и выжженными глазами рыбы (надо же, водились ведь и вполне крупные!) – разбрасывают в стороны брызги ила и воды, ставшей внезапно такой жгучей и ядовитой. Одни из рыб замирают навсегда, другие скатываются вниз, на дно… нет, дна у воронки не осталось (или никогда не было?), вместо него – ровный, чуть больше метра в диаметре, круг бездонного на вид провала.

«Это куда же я прожег…» – оторопело подумал Леша, затрудняясь определить, что же именно он прожег. И тут пришел звук, пришел оттуда, снизу, из глубин дыры – звук напоминал шкворчание масла на раскаленной сковородке… Если вылить цистерну масла на сковороду с футбольное поле размером.

«Бежать!!!» – Команда мозга не успевает дойти до мышц, все происходит слишком быстро.

В верхней, кое-как освещенной дневным светом части шахты возникает бурлящая, пузырящаяся масса. Не вода, воды в этой жиже мало – слизистое, неоднородное месиво. Кажется – там мелькают в безумном танце и извивающиеся куски чего-то еще живого, и только что ставшего мертвым, и бывшего мертвым всегда, а может, это только кажется.