Оцепеневшие

Указательный палец аккуратно нажал на звонок, и стало слышно, как в коридоре раздались шаги.

Дверь распахнулась, и Саша подался вперед, с улыбкой глядя на папу Ирмы. Мужчина с удивлением смотрел на него поверх очков.

– Если вы к Ирме, то она ужинает, молодой человек, – сказал он не слишком дружелюбно. – И, позволю заметить, время для подобных визитов уже довольно позд…

– Мне нужны вы, – не дал ему договорить Саша. Он отстранил от груди букет, и глаза мужчины округлились – в другой руке Ковалев сжимал туристический топор.

Розы с тихим шелестом посыпались вниз.

Саша усмехнулся, увидев, как побелело лицо его собеседника. Этот трюк с цветами Ковалев видел в каком-то фильме, только там у главного героя вместо топора был автомат или пулемет. Пулемета у Саши, ясен пень, не было, но в деле, которое он задумал, сгодится и топор.

Папа Ирмы попытался захлопнуть дверь, но Саша оказался проворней. Яростно вскрикнув, он перехватил топор второй рукой и с силой опустил его на лицо мужчины.

Стальное лезвие перебило дужку очков, глубоко разрубив лицевую кость. Из разверстой раны хлынула пенящаяся кровь.

Ирмин папа покачнулся, глаза его, лишенные очков, беспомощно моргнули. Из разрубленного рта вырвался хлюпающий крик.

Не переставая улыбаться, Саша вошел в квартиру и, размахнувшись, нанес еще один удар. На этот раз топор вошел в череп мужчины и крепко застрял там. Папа Ирмы как-то странно хрюкнул и грузно опустился на пол. Из разваленного надвое лица потоком лилась кровь.

Ковалев наступил на его голову ногой, пытаясь вытащить застрявшее оружие. Боковым зрением подросток заметил, как кто-то просеменил в коридор, и поднял глаза. У шкафа-купе стояла мама Ирмы, загораживаясь, словно щитом, своей дочерью. Ирма с ужасом смотрела на умирающего отца, который извивался в расползающемся кроваво-пурпурном озере.

– Я убью ее, – сказала женщина, прикладывая к шее Ирмы скальпель.

Саша недобро сузил глаза, он продолжал раскачивать топор в черепе убитого, расширяя рану.

Наконец, сделав резкое движение, ему удалось вырвать лезвие наружу.

– Отойдите от нее, – мягко произнес он.

– Не надо, Саша, – пролепетала Ирма.

Женщина усмехнулась:

– Думаешь, она нужна нам живой?

Саша вскинул топор вверх. С него сорвались несколько алых капель, запятнавших ламинат.

– Оставь ее в покое, гадина. Или я отрублю тебе голову. И да, я думаю, Ирма нужна вам живой.

Мама Ирмы засмеялась.

– Ты ошибаешься.