Оцепеневшие

– Если не будет тебя… Мне плевать, что будет со мной, – отозвался он.

Ирма снова прижалась к нему, бережно гладя по крепкому плечу.

– А если нам пойти в полицию? – предложил Саша. – Я расскажу, как ты все угадала с Масей. Ты ведь необычная девочка!

– Нам никто не поверит, – возразила Ирма. – Как ты себе это представляешь? Скажешь, что нас убьют в будущем? Нас еще в психушку отправят.

Ковалев подавленно молчал. Перед глазами вспыхивали ослепительно-белые розы, сквозь которые виднелся топор.

– Послушай, Ирма… – вновь заговорил Саша, внимательно осматривая костяшки пальцев. – А что, если…

– Если что?

– Если твоих родителей не станет?

На лице Ирмы отразилось непонимание.

– Что ты имеешь в виду?

– Что, если они умрут раньше, чем наступит двенадцатое октября?

Она со страхом отодвинулась в сторону.

– Ты что? Как это они, по-твоему, умрут?

– Они умрут, – с нажимом продолжал Саша. – А ты придешь жить к нам. Моя мама очень добрая, ты сама знаешь.

– Ты что, дурак?

Саша обиженно поджал губы.

– Ты же сказала, что любишь меня.

– Да. Но я не понимаю, почему мои приемные мама с папой должны умереть. Они крепкие и здоровые.

Саша пристально смотрел на Ирму, и, похоже, она обо всем догадалась. Лицо девочки покрылось смертельной бледностью.

– Даже не говори об этом, – пробормотала она, испуганно замотав головой. – Ты что, хочешь стать убийцей?

– Я спасу нас.

Ирма подскочила на месте, как от пощечины.

– Нет, нет. Я не дам тебе это делать, – взмолилась она. – Сашка, пожалуйста! Блин, и зачем я только тебе сказала это! Я запрещаю тебе даже думать об этом!

Ковалев поднялся с лавки. Ирма смотрела на него взглядом брошенной собаки, которую хозяева оставили на обочине, а сами умчали прочь.

– Ты уходишь?

– Мне надо подумать, – коротко ответил Саша.

– Не бросай меня.

Их взгляды пересеклись, и он вздохнул. В изумрудных глазах любимой он в отчетливых подробностях видел ужасную картину – лежащая на полу Ирма с растерзанным горлом, из раны вытекает кровь, с каждой каплей унося ее хрупкую жизнь.

– Я выйду завтра, – сказал он напоследок.

– Я люблю тебя.

«А я тебя», – хотел сказать Саша в ответ, но промолчал.

Он уже говорил это. Говорить можно что угодно, пора доказать свои слова делом.