Оцепеневшие

Саше сделалось жарко, в висках снова начало покалывать. От такой несправедливости его распирало от возмущения и буквально скручивало в узел.

– Но почему?!

– Мама утопит меня в ванне. А потом их знакомый врач сделает операцию, и мое сердце поставят той самой тете с больным сердцем. Все подумают, что я просто утонула. Да и кто будет меня искать? Разве что ты. Слушай, а может, это все-таки хорошо, Саша? Ведь неспроста говорят «все к лучшему». Я дам жизнь другому человеку!

– Это неправильно. – Ковалев упрямо покачал головой.

– Саша, мне очень приятно, что ты так волнуешься за меня. Но…

– Что «но»?

– Я должна тебе сказать очень плохую вещь.

Он сгорбился, невидяще глядя перед собой. Что же может быть хуже?! Ирмы скоро не будет с ним. Что еще такого ужасного она собирается ему сообщить?!

– Говори, – выдавил он.

– Я не только себя не вижу в будущем.

– То есть?

– Нас обоих не будет в будущем.

Саша обхватил виски руками, пытаясь унять ноющую боль.

– Что это значит?

– Когда меня не станет, ты начнешь меня искать.

Ирма произнесла это таким обыденным тоном, как если бы сообщала ему о том, что на ее платье разъехался шов.

– Меня убьет твой приемный отец? – помедлив, спросил Саша.

– Да, я же сказала.

Он подумал о топоре, которым он во сне раскроил голову отчима Ирмы. Ковалев также вспомнил выпученные от ужаса глаза мужчины, раззявленный в панике рот, выплевывающий обломки зубов, и его передернуло.

– Я сильный, – тихо произнес он, инстинктивно распрямив плечи. – Не думай, что… если я ударился головой в детстве, то со мной можно легко справиться.

Ирма ласково прижалась к нему.

– Я знаю. Ты мой сильный рыцарь, – прошептала она.

– Я не брошу тебя.

Ирма всхлипнула.

– Я… очень боялась, что ты испугаешься, когда я тебе скажу правду. Я думала, ты убежишь, как только ты все узнаешь. Но я вижу, ты ничего не боишься. Я надеюсь, мы с тобой увидимся на небесах. И тогда мы будем счастливы.

– Я хочу с тобой быть тут, на земле! – воскликнул Саша. – Мне не нужны небеса! И я не верю в бога! Скажи, ты любишь их? Ну, родителей?

Ирма вздохнула с горечью.

– Как я могу любить тех, кто убьет меня? И моего любимого парня?

Ковалев почувствовал, как по телу разливается возбуждающая истома.

– А тебя не пугает, что… тебя тоже скоро не будет? – робко спросила девочка.

Он сцепил перед собой пальцы в замок, затем расцепил и сжал в кулаки.