История тысячи миров

Во времена моей службы верным средством был алкоголь.

– И когда вы сможете провести операцию? – Я услышал, как пальцы Алии вцепились ноготками в обивку кресла. Хотя мне и самому было все это не по нраву – со времён войны не питал никакого доверия к лекарям.

Врач только пожал плечами, видимо, в уме что-то просчитывая:

– Я могу приехать хоть сегодня вечером, если у вас найдётся сумма оплатить мои услуги и не осталось никаких серьёзных дел. Смею заметить, что операции вне стен госпиталя сопряжены с большим риском, и потому оплачиваются… дороже.

По всему было видно, что он принимает меня за человека крайней нужды. Боги, каковым я, впрочем, и являлся. Но подобное обращение всё же немного злило меня. Хоть лекарь и был немолод, старой закалки в нём не осталось, жизнь в городе, очевидно, напрочь лишила его правил приличия, не позволявших когда-то с таким неуважением обращаться к хозяину дома, в котором ты пребываешь. Наверно это то, что люди называют деловым подходом. И вот снова я ощутил себя гораздо старше своего истинного возраста, со всеми этими сварливыми мыслями…

– Тогда приезжайте сегодня же.

Едва лекарь вышел из комнаты, провожаемый до выхода всегда бдительным Герхардтом, Алия подошла ко мне и, так серьёзно хмуря бровки, тихо заговорила:

– Мне это не по душе. Он сломает вашу ногу, и вы останетесь на постельном режиме целые месяцы…

– Так необходимо. – Отрезал я, отчасти чтобы заглушить неуверенность в себе самом. Но потом, заметив насколько это было грубо, попытался исправиться.

– Песчинка в море. – Неуверенно продолжила она за меня, отводя взгляд вниз. – Я буду помогать вам, – сказано это было совершенно серьёзно, – только не скрывайте от меня, что вам потребуется.

– Сейчас мне потребуется бумага и чернила, – сквозь улыбку, как можно мягче сказал я ей, и Алия твёрдым шагом направилась к двери.

Только у выхода она приостановилась, уже взявшись за дверную ручку, а затем обернулась, с застывшим в глазах немым вопросом.

– Кабинет за последней в коридоре дверью на вашем этаже. – Пояснил я, и она тут же ускользнула от моего взора. Хорошо, что свои комнаты я никогда не запирал.

Несмотря на все напасти, на душе моей было отрадно. Я до сих пор улыбался. Хотя я ещё и мог ходить, мне нужно было отвлечь чем-то девушку. Встав, я подошёл к серванту и достал чернильницу.