История тысячи миров

Я успел различить потолок в мельчайших деталях, прежде чем ощутил первый удар по ноге. Мне живо представился тогда синяк, который там, несомненно, образуется, но перед тем как боль запоздало заполонила моё сознание, я готов был поклясться, что услышал треск. Если бы меня предварительно не зафиксировали на узком столе, а верный Грехарт не держал бы своей цепкой хваткой мою ногу, то быть бы беде. У меня кружился мир перед глазами гораздо ощутимее, нежели от бренди, а звон в ушах был таким гулким, что я не слышал свой крик.

По моей настоятельной просьбе Алия осталась в своей комнате до ухода доктора, но после того, как врач доломал мне кость и начал приготовления фиксирующей основы, она незаметно для меня оказалась рядом, неизвестно когда проникнув в комнату и, намочив тряпку в одном из тазов, принесённых Олией, осторожными, мягкими движениями обтирала испарину с моего лба. Сознаться, я был сильно удивлён её смелостью и озадачен такой заботой с её стороны, хотя знала она меня крайне мало, чтобы проявить беспокойство.

Тогда я не хотел думать о той участи, что ждала бы меня, а затем и её, пройди операция неуспешно и дай она осложнения, допустим, в виде гангрены или той же лихорадки. В медицине я был плох.

Под конец того длительного вечера, когда Грехарт по моему указанию расплатился с лекарем и выпроводил этого человека из моего дома, я уже был настолько истомлён пережитым, что едва ли мог продержаться без сна. Пелена беспамятства легла на меня столь незаметно, что, открыв глаза утром, я был удивлён, не помня, как вышло, так что вечер сменился поздним утром.

Всё равно, что моргнул.

Я очутился уже не на столе – вероятно, Грехарт перенёс меня спящим на диван в прихожей. Что же, хорошо, что не в кровать моей комнаты. Там белый, растрескавшийся местами потолок угнетал бы не только мой взор, но и душу. Да к тому же в ней тихо, точно в склепе. Я не имел бы возможности смотреть в окна или наблюдать за жизнью домочадцев. Словом, был бы предоставлен исключительно своим мрачным мыслям.

Конечно, Грехарт не мог угадать моих мыслей. Ему наверняка просто не хватило сил донести меня, возраст сказывал своё.

Когда я попытался поднять голову, со лба моего соскользнула влажная тряпка, а что-то сбоку зашевелилось. Я успел увидеть Алию, очевидно задремавшую, сидевшую на ковре рядом с диваном, до того как она подняла на меня свой взор. У ног её был тазик с водой, а на щеке отпечатался узор обивки.