Огонь и ветер

– Оружие? – тут же спросил Ри.

Ит ласково улыбнулся и потрепал Брида по макушке. И промолчал.

– Ит, ау? – позвал Ри.

– На идиотские вопросы не отвечаю, – безмятежно отозвался Ит. – Я их только задаю. Что у нас с деньгами?

– С какими? – уточнил Ри.

– Да уж не с местными.

Ри глянул на Брида с Тринадцатым. Те синхронно кивнули.

– И что это значит? – поинтересовался Ит.

– Деньги есть, – сообщил Брид. – Удалось спрятать. Но вслух я говорить не буду. Если потребуется мы… принесём.

– Сколько там, я спрашивать не стану. – Ит задумался. – Ри, подкуп?

– Типа того, – кивнул тот. – Мыслишь верно.

– Наших там было тысяч двести, – Ит задумался. – Нет, мало. Можно даже не начинать. На полноценный подкуп всё равно не хватит.

– Ну так мы едем или нет? – резко спросил Тринадцатый.

– А поехали, – вдруг решился Ри. – Знаете, ребята, вот бывает так, что одно к одному идёт. У меня сейчас… В общем, пару недель назад песню в одной компании услышал.

Пристал к парню, который пел, – чья она? Оказался какой-то Писарев, Олег, что ли, или Алик, не помню, да и неважно это, наверное – стихи, они всё равно от автора потом отдельно живут… В общем, записал, выучил. Там слова… Чёрт, Ит, вот я помню, что ты говорил про случайности…

– Это не я говорил, это Линц говорил, – возразил Ит.

– Да хрена разница!.. Так вот их реально не бывает. Песня называется «Сказка о небе и крыльях». Сейчас гитару принесу и спою.

Сам поймёшь.

– Давай, – согласился Ит. Пел Ри хорошо, пусть и непрофессионально. Очень хорошо – с какой-то затаённой внутренней силой и болью, последние годы – с болью, с нервом, так, что, казалось, из-под пальцев его в любой момент может политься кровь, потому что музыки не хватит…

Ри принес из комнаты гитару. Не такую уродку, как была у них на Котельнической, а хорошую, чешскую, медовосветящуюся, с ласковыми струнами. Несколько минут возился, подстраивая, а потом, без всякого предисловия, запел:

Небо такого безумного цвета

Бывает лишь только осенью…

Смотрит на нас сквозь уснувшие ветви,

Солнечно-синее с проседью…

И, расплываясь в глазах туманом,

Зовёт куда-то неистово…

Но…

Вскормлен рюмкой,

Склянкой,

Стаканом

Вечер ищущих истину.

А за порогом стоит листобой,

Пёстрый наряд – клочьями…

Глупо, наверное, спорить с судьбой,

Но… Почему-то хочется.