Огонь и ветер

– Поздно! – шепнёт облетающий лист,

Небо горько расплачется:

– Из всех полётов остался лишь вниз…

Не перепишешь начисто…

У изголовья присядет печаль,

Тихо поделится истиной…

Ветер

Несёт

В леденелую

Даль

Перья с увядшими листьями[1 - Стихи Олега Писарева.].

– Но почему-то хочется… – беззвучно произнёс Ит, – неразличимым эхом. Как это верно…

– Ну? – Ри с тревогой посмотрел на него.

– Твоему этому Писареву памятник надо при жизни поставить. Гениальный же мужик.

Ри, ты прав. Точнее не скажешь. Действительно, точнее не скажешь… просто потому, что невозможно точнее сказать.

– Так вот и я о том же, – Ри положил гитару на колени, придерживая рукой струны. – По-моему, это знак. Знаков надо слушаться.

– Согласен, – Ит задумался. – Ладно, вернёмся с небес на землю. Что с твоей работой?

– Пока ничего, – пожал плечами Ри. – Могу позвонить из Москвы, извиниться, сказать, что заболел… сейчас не сезон, синхронистов, кроме меня, в конторе и так хватает.

Летом бы не отпустили, сейчас – отпустят.

– Мне будет сложнее, но я тоже решу, – Ит призадумался. – Хотя, собственно, чего решать. Принесу Бертину справку, возьму за свой счёт полгода – мол, с женой побыть. Уход, опять же. Я в любом случае собирался это сделать, но не сейчас, через месяц где-то. Могу и сейчас, не проблема, дела у меня всегда в порядке.

Про Скрипача они не говорили.

Скрипач уже давным-давно не работал – с его диагнозом его никто на работу не взял бы.

Вернее, будь он человеком, причём местным, взяли бы, но… но не его. И не с вялотекущей шизофренией, которую ему диагностировали шестнадцать лет назад. Сумасшедший «гость» давно оказался никому не нужен…

Ит справедливо полагал, что на самом деле никакой шизофрении у Скрипача, конечно, нет, а есть неврозы, которые вполне можно полностью вылечить, но спорить с местными на эти темы было совершенно бесполезно.

Собственно, полноценно работал сейчас только Ит – его зарплаты, пусть и с трудом, кое-как хватало на четверых.

Он работал инспектором внутренних перевозок в Ространсе, куда его приняли по старой памяти, и тут очень пригодились его аккуратность и педантичность – вёл документацию он исправно, спуску никому не давал, был точен, непредвзят… а большего от него и не требовалось. Раньше, ещё до смерти Кира, они со Скрипачом какое-то время работали шофёрами, но продлилось это лет десять, не больше.