Четыре сына. Игры со временем

Хотя Киф искренне не понимал, зачем она это сделала. Скорее всего, Юхан лежит там уже без сознания от переизбытка чувств.

– И что теперь? – нарушил тишину Гальморт.

Перестав расчерчивать прутиком хаотичные линии на земле, девушка лениво перевела единственные в своем роде сине-зеленые глаза, выдержала немую укоризненную паузу, после чего вновь вернулась к своему незамысловатому рисованию.

– Зачем ты оставила их наедине? Он же еще больше втрескается. Мы уходить собрались, а после сегодняшнего, ты его отсюда теперь и калачом не выманишь, – обвиняющим полушепотом продолжил Киф.

 – Так бы он на расстоянии повздыхал, пострадал да успокоился, а ты их познакомила, теперь он в этом крастре корни пустит.

В ответ Энира лишь негромко рассмеялась, впервые за долгое время.

– Что смешного?

– Ты поступил как свинья, Киф, – продолжая улыбаться, спокойно произнесла подруга, почесав медового цвета бровь. – Хочешь поискать виноватых, взгляни в зеркало. Ты опозорил Юхана в ЕЁ глазах. Так что если бы не я, то, уверяю тебя, друга бы ты сегодня потерял.

– Да я уже его потерял. То, что сейчас сидит в той капелле, то не мой друг, того человека я не знаю, – грустно вздохнул Гальморт.

Он не хотел обижать Фалемота. Такая же беда могла случиться и с ним. Всё равно у него с этой Юлифой ничего бы не получилось. Ей с мужчинами не просто разговаривать запрещено, ей на них и смотреть-то не разрешается. Так что исключительно в «медицинских» целях Киф, пусть жестоко, но, несомненно, действенно, решил пристыдить друга так, чтобы ему при одной только мысли о слежке за Юлифой становилось дурно.

– Я обязательно дождусь того момента, когда с тобой произойдет нечто подобное, и с превеликим удовольствием напомню тебе эту историю. А Юхан, думаю, постарается воспроизвести эпизод с кустом, но так, чтобы на его месте оказался ты.

– Если такое всё же произойдет, я искренне надеюсь, что моего воспитания хватит, чтобы не сидеть под куст…

Дверь часовни отворилась, оборвав Кифа на полуслове, и на свет вышла Юлифа.

Как полагается, лир Гальморт тут же поднялся на ноги. Однако монахиня вниманием его не удостоила. Она посмотрела на Эниру, которая уже успела надеть маску безутешной тревоги.

– Всё хорошо, Эни. Рану я обработала и зашила, – изогнула красивые полные губы в поддерживающую улыбку Юлифа, обнажив белые зубы с небольшой щелью между резцами и показав очаровательную ямочку на левой щеке. – Через час подойди, пожалуйста, на кухню, я приготовлю Юхану суп. Он должен поесть.