Явь, Навь и Правь на службе колдуна

А будешь Добрыню слушать, до беды в следующий раз достукаешься. Доиграешься, Иван, батюшка твой прознает про твои шалости, закроет в комнате учебной. До самых усов там сидеть будешь.

Приуныл Ваня, прикручинился, печально голову опустив. Знал он, что Марфа правду говорит. Грозился уже отец под замок посадить да книжки скучные читать заставить.

– Так. А где ухват мой? Не вижу, – у печи вертелась Марфа, отдав тряпку царевичу. – Чугунок-то мне чем доставать?

Заглянула за печь кухарка, по углам всем прошлась.

Не видно нигде ухвата было.

– Ох, что за напасть такая! – причитала она, всплескивая руками. – Ванька, а ну-ка, глазами своими зоркими поищи.

Невесело Ивану было, печально, но не помочь кухарке не мог. Заскользил взгляд ясноглазый по углам, стенам да утвари кухонной. Не видно ухвата никакого. Хотел уже царевич сказать, что пропал ухват-то, как на задвижке печной приметил гостя нежданного. Маленький юркий серый человечек со злыми золотистыми глазками, носом-пятачком и капельными острыми зубками.

Смеялся он беззвучно, пряча за трубой что-то. Спрыгнул Ванька со скамьи и заглянул за угол печи, задрав голову. Ну да, стащил Прядильщик ухват Марфин.

– Так вот же он, ухват твой. Прошка утянул! – показывая пальцем за трубу, где торчал черенок обтесанный, прозвенел радостно Иван.

– Ах, паразит проклятый! Сил уже нет проказы его терпеть! Только вот поймаю тебя, окаянный! – потрясала кулаком Марфа, подбегая к задвижке.

С громом повалился ухват на пол, а Прядильщик ловко на трубу забрался, словно мышь юркая в норку шмыгнула, на кирпичик выдвинутый уселся и хохотал, ножками дрыгая.

Знала нечисть мелкая, что не видит его Марфа, как взрослые все почти. Да вот только забыл, наверное, что дети человеческие способны все их шалости разглядеть. Схватил Прядильщик кусок отсохшей глины с обмазки печной да запустил в Марфу. Метко попал, в голову прямо. Взвизгнула баба, раскричалась, краснея и ругаясь, затопала ногами. Вывел ее Прошка в этот раз окончательно.

– Всё! Пошел прочь с моей кухни, нечисть поганая!

Схватила Марфа мешок и подбежала к печке.

– Ну-ка, Ванька, скажи-ка, где этот прохвост сидит!

– Вон, на кирпичике трубном.

Мерзко ножки скамьи двигаемой взвизгнули, когда кухарка к печи ее пододвигала. Запрыгнула лихо на нее и попыталась Марфа Прядильщика в мешок поймать, да промахнулась. Заливаясь радостно, упрыгал Прошка на лежанку, затем в печурку, а там в подпечек.