Клетка

– Передай своей тете, к восемнадцати годам у нас уже будет трое детей! – безапелляционно поставил точку в разговоре Беслан.

Как можно за два года заиметь троих детей, осталось для меня загадкой, впрочем, точные науки не были его сильной стороной. Или, может, он мечтал о двойне, либо просто спешил жить.

ГЛАВА 5

У нравственного человека семейные отношения сложны, у безнравственного – всё гладко

Л. Толстой

РОДИТЕЛИ

У каждой семьи спрятаны свои скелеты в шкафу. У нас главной семейной тайной была история моего рождения.

Но обо всем по порядку. Мой официальный день рождения выпадал на международный женский день восьмого марта. Когда я родилась, маме было уже сорок четыре года, а папе пятьдесят восемь. Я быстро осознала, мои родители не похожи на молодых мам и пап моих сверстников, они больше походили на дедушку с бабушкой, но это меня особо не беспокоило. Мысль о моем позднем рождении не часто, но время от времени приходила в мою детскую голову. Вразумительного ответа не находилось, и мысль исчезала так же внезапно, как и приходила. Для папы это был четвертый брак, для мамы первый. Других детей, кроме меня, родители не имели.

Жили мы дружно и, по советским меркам, вполне себе обеспечено. Папа был главным добытчиком в семье, очень энергичным человеком с ярко выраженной предпринимательской смекалкой. Он не обращал внимания на внешние проявления богатства, в квартире не было хорошего ремонта и дорогой мебели, его это не беспокоило, за то проблем с питанием мы не испытывали.

Холодильник был полон: мясом, колбасой, рыбой. Дома всегда водились фрукты и прочие, трудно доставаемые деликатесы того полуголодного времени. Папа каждый раз умудрялся дополнительно что-то подзаработать. Он торговал рыбой, которую сам вялил, ездил на сбор яблок в пригородные сады и торговал ими, а когда пошли первые кооперативные предприятия, папа начал производить одним из первых в городе полиэтиленовые пакеты. Станок стоял у нас дома прямо на балконе. Я помогала ему пробивать эти пакеты разных форм, это хорошо отложилось в моей памяти. Папа, как все добрые люди, страдал склонностью к широким жестам и смелым поступкам. Он одаривал всех наших родственников цветными телевизорами, при этом дома мы смотрели черно-белый. Доброжелательный, но мог и даже любил постоять за себя. Черноглазый настолько, что не видно было зрачков. Сухой, высокий, с жилистыми мускулистыми руками. С белозубой улыбкой на смуглом лице. Таким я его запомнила.